Братва. Пощады не будет

Жора, по прозвищу Артист! – протянул руку гитарист.

– Евгений, по прозвищу Женя! – я улыбнулся и искренне ответил на рукопожатие, понимая, что если бы не он, то не миновать мне вынужденного отдыха в травматологической клинике. – Выношу благодарность Жоре за своевременное вмешательство от имени и по поручению моей школы и любящей семьи!

Артист захохотал, обнажив крупные лошадиные зубы. Видя это, засмеялись и остальные ребята. Больше всех старался в усердии Серый, чей хохот мощными раскатами разносился под деревьями, почти покрывая и подавляя все другие звуки.

– Сергей.

Можно попросту – Серый, – представился он и, явно дурачась, поклонился.

– А это братья Бобровы, – небрежно кивнул Артист на двоих очень похожих ребят, с широко распахнутыми, словно постоянно чему-то удивляющимися, карими глазами.

Появился Дантист. Из карманов брюк у него торчали два зеленых бутылочных горлышка. Встретили Дантиста, а вернее его алкогольную ношу, коротким троекратным «ура!».

Откупоренные бутылки пошли путешествовать по кругу.

– Глотни, Джонни! – протянул мне водку Артист."

"Чтобы не оказаться мишенью всеобщих насмешек, я не отказался.

Вскоре бутылки, уже пустые, валялись в кустах акации.

С непривычки в мозгах моих бродил тяжелый дурманный туман, навевая дрему.

Раскрасневшийся Дантист по-приятельски положил руку на мое плечо, видно, полностью предав забвению недавний инцидент между нами.

В парке начинало заметно темнеть. Обессиленные за день, косые лучи солнца освещали уже лишь верхушки тополей.

– Нам пора, – словно извиняясь, сказал старший из братьев Бобровых, – а то тетка хай поднимет.

– Топайте, топайте, детки малые! Вам уж давно пора в постельку бай-бай.

И не забудьте шевельнуть извилинами над моим предложением! – улыбнулся-оскалился Жора Артист. – А мы пока еще не в силах оставить столь высокий кайф – вдыхать вечернюю прохладу.

– Я тоже пойду, – заявил я, глянув на часы. – Все уроки уже давно закончились.

– Ну, бывай, Джонни! Вечерами мы почти всегда здесь, – панибратски хлопнув меня по плечу, сказал Артист. – Забегай!

– Ол райт!

Я подхватил с земли ранец и направился к выходу из парка. Братья успели значительно меня опередить, и теперь их темные фигуры мелькали между деревьями далеко впереди.

Сзади доносились аккорды гитары и приятный баритон Жоры:

Когда я жил в Одессе,

Носил я брюки клеш,

Соломенную шляпу,

В кармане – финский нож...

Я скоро шагал по широкой гравийной дорожке. Приятно похрустывало под ногами, вечерний ветер, молодчага, освежал разгоряченное лицо.

Кусты с угрожающим треском раздвинулись, и на дорожку вышли двое.

«Братья! Меня караулили!» – пронеслось в голове.

Я сделал шаг назад, ожидая нападения.

– Зря ты это, – наблюдая оборонные приготовления, хмуро буркнул старший Бобров.