Братва. Пощады не будет

Заунывно-бодрячески звучала семиструнная гитара, и юный, но сипловато-хриплый голос пел, срываясь на нервно-надрывную тональность:

Здравствуй, мама, разве не узнала

Своего любимого сынка?

Юношей меня ты провожала,

А теперь встречаешь старика...

В комнату, постучавшись, заглянула мама.

– Тебе все еще не надоели эти пропитые голоса?

– К крику моды надо прислушиваться. Даже если он с хрипотцой... И потом, это народный фольклор, – ответил я, не открывая глаз, чтобы мамуля не засекла, что я натурально «поплыл» от недавнего возлияния."

"– Будь по-твоему.

Но все-таки убавь громкость этого фольклора, – попросила мама и плотно прикрыла за собой дверь.

...Так наливай, мамаша, больше водки!

Боль в груди я водкою залью!

Позабуду лагерные муки

И для сердца что-нибудь спою...

Глава 2

Таранным ударом ноги я распахнул высокую тяжелую дверь, которая крокодильски-злобно клацнула за моей спиной, и оказался на улице.

Оглянувшись, отвесил шутливо-издевательский прощальный поклон общеобразовательной школе, над входом которой какой-то циник огромными красными буквами вывел нитрокраской: «Оставь надежду, всяк сюда входящий!»

Насвистывая «Миллион алых роз», направился домой.

В голове на разные лады победно звучало долгожданное слово: каникулы? каникулы... каникулы!!!

Ранец, казавшийся во время школьной учебы пудовым, сейчас вдруг невероятно полегчал.

Красные полированные бока трамваев отсвечивали на солнце, радостно ожидая свою летнюю недогрузку в связи с тем, что большинство горожан отправятся в отпуска. И практически исчезнет час «пик», когда бедным трамваям приходилось вмещать в себя вдвое больше пассажиров, чем предусмотрено нормой.

Придя домой, я первым делом закинул ранец подальше в шкаф, переоделся в джинсовый костюм и выскочил во двор.

«Здесь мне делать нечего!» – сделал я вывод, увидя, что, кроме малышни в песочнице, сопящих от усердия над сооружением чего-то понятного только им, во дворе никого нет.

У кинотеатра «Октябрь» терпеливо томилась очередь. Показывали новый американский боевик. Мне нравились подобные фильмы. В них главным бессменным героем обычно был крутой парень с вечным «кольтом» у бедра, всегда готовый постоять за себя, находчивый и неунывающий даже тогда, когда жестокая судьба гладит его против шерсти.

Вдруг кто-то тронул меня за плечо.

– Есть лишний билетик. Рубль – и он твой! – услышал я знакомый голос.

Оглянувшись, увидел Дантиста. Тот удивленно сморгнул и неестественно захихикал.

– Здорово, Джонни! Что поделываешь?

– Я-то ничего. Дневной моцион. А ты что, в фарцовщики заделался? Или у тебя хобби такое? – поинтересовался я, насмешливо прищурившись.

– Да нет, браток, что ты! Это я так...