Братва. Пощады не будет

Ритмично раскачиваясь-приседая на табурете, Тамара всегда беззвучно плакала, запрокинув вверх мокрое лицо – то ли от острого наслаждения, то ли поливая слезами свою загубленную молодость, да и всю жизнь.

Со дня той первой инъекции ядовитого серебристого металла в мужнины сапоги прошло уже около двух месяцев. Тамара, строго следуя полученной инструкции, аккуратно раз в неделю повторяла ночные манипуляции с ртутным пузырьком, но ожидаемый результат все почему-то не достигался. Она уже стала было подумывать предъявить гневный счет за обман бабке Агафье, но решила прежде дождаться окончания второго месяца неудачных попыток отравления.

Заслышав с улицы хорошо знакомое тарахтение, Тамара прекратила расчесывать волосы и отодвинула оконную занавеску. Так и есть. Трактор Михаила въезжал во двор, распугивая кур и гусей, никак не желавших привыкать к чадящему и громоподобно «кудахтающему» железному соседу. А может, просто у глупой домашней птицы с условными рефлексами была большая напряженка.

Загнав «Уралец» под навес сарая, Михаил, тяжело топая сапогами, ввалился в горницу, победно неся на вытянутых руках ящик с водкой.

Коротко глянув на поднявшуюся ему навстречу супругу, скривил губы в ухмылке:

– Опять прихорашивалась? Для кого, любопытно? Ага, допер! Нынче же суббота, банный день. И ночь нашей страстной любви! Хо-хо! Хвалю за старания. Ступай-ка баньку хорошенько протопи. Как я люблю – одними березовыми полешками. А я пока хапну «Экстры» с устатку. Для поднятия половой активности. Не сомневайся – оттрахаю, как отстираю! Готовься, сучка!

Ягода

Ночной лес лишь издали выглядит таинственно-пугающим."

"Ориентируясь по железобетонным столбам высоковольтной линии электропередачи, Ягода тренированно-спорым шагом, почти по-спринтерски, приближался к Екатеринбургу.

Узкая просека местами была завалена бесхозяйственно неубранными срубленными деревьями, но Василий, загодя замечая препятствия при ярком неоновом свете луны, ловко перепрыгивал полусгнившие стволы, не сбавляя хода.

Смертельно хотелось курить, но он и не думал жалеть о той последней своей сигарете, щедро подаренной Максу. Не зверь же он какой-то, а нормальный человек – просьба обреченного на смерть священна.

По любому закону. Хотя лагерный приятель даже и не подозревал, что банальное желание курнуть станет последним в его загубленной жизни.

Ягода жалел лишь об одном – что сейчас не лето и сухого мха днем с огнем не сыщешь. Завернув его в клочок газеты, можно было бы сварганить знатную самокрутку. Горло дерет натурально – не хуже моршанской махры.

Главное, добраться до областного центра. Потом останется уж плевое дело – отыскать широкий Пышминский тракт и топать параллельно ему до самой Балтымки.