Бриганты (СИ)

Затем Доминик приказал своей жене — маленький и забитой женщине, которую я сперва принял за прислугу, — показать мне мою комнату, а сам отправился в конюшню, чтобы проследить, как разместят лошадей.

Моя комната располагалась на втором этаже и была чуть шире коморки в полуподвале. Узкое — даже ребенок не протиснется — окно закрывал кусок серой бумаги, пропитанной маслом, из-за чего внутри был полумрак. Там стояла широкая кровать с двумя спинками (большая редкость на постоялых дворах!) с перьевой периной и подушкой, шерстяным одеялом и простыней из небеленого, светло-коричневого холста (еще большая редкость!). При этом цена была лишь немного выше той, что я заплатил в Арле. Оставив в комнате вещи, я спустился во двор.

Кривой Доминик стоял у приоткрытой двери кладовой, куда мои бойцы сносили трофеи. Точнее, там были не только трофеи, но и их старые доспехи, которые обменяли на более хорошие, снятые с убитых. Теперь у всех моих бойцов было по добротному шлему, кольчуге и бригантине или пурпуэну. Анри де Велькур неплохо экипировал своих солдат. Что не мудрено при тех доходах, которые они обеспечивали ему. По дороге в Лион я узнал, что возобновилась война между французами и англичанами. Точнее, она никогда не прекращалась на уровне баронов, но теперь поднялась на уровень королей. Обе стороны зазывали к себе рутьеров — так теперь называли наемников. Слово происходило от названия контракта, руты, который заключал капитан отряда бригантов с нанимателем. В таком отряде, руте, должно было быть не менее тридцати бойцов.

— Мне нужны арбалетчики, еще человек десять, — сказал я хозяину постоялого двора.

— Конные арбалетчики? — задал он уточняющий вопрос."

"— Можно конных, можно и пеших, и пара рыцарей или оруженосцев, — ответил я.

— На счет конных арбалетчиков не уверен, а пеших найти не трудно, — сообщил Кривой Доминик. — Рыцарей тоже не обещаю, но один оруженосец у меня есть на примете. Земляк мой, саксонец.

— Пусть подойдет завтра, посмотрю на него, — сказал я.

— Он у меня живет, — сообщил Доминик и позвал: — Хайнриц Дермонд!

Из коморки рядом с конюшней, которая, скорее всего, в другое время служила кладовой, вышел высокий, худой и мосластый мужчина лет двадцати трех, белобрысый, с вытянутым, лошадиным лицом. У него была похожая на штыковую лопату борода, которая визуально еще более удлиняла лицо. Глаза белесые, лишенные эмоций. Длинный нос нависал над большим узкогубым ртом. Одет мужчина в мятую желтовато-белую холщовую рубаху длиной до коленей и с рукавами по локоть. В треугольном вырезе рубахи виден коричневый кипарисовый крестик на красном шелковом гайтане. Босые ступни были не менее, чем сорок шестого размера.

— Чего надо? — спросил Хайнриц Дермонд низким и лишенным эмоций голосом.