Будь моей няней

Несколько дней до этого мы видели его гуляющего по пляжу с женщиной. Они вечно ходили в обнимку, как прилипшие конфеты. Она, темненькая, заразительно смеющаяся, уворачивающаяся от него, и он, пылко влюбленный и постоянно тянущий к ней руки, чтобы прижать, потрогать, обнять.

— Молодожены, — презрительно сплюнул сквозь щель между зубами смотрящий. — Эй, Попадос, сбиряй в каштын. Он все равно ничего сейчас не видит, звезды в глазах, — приказал пляжному воришке-подростку смотрящий обчистить карманы влюбленного дурачка.

За руку Попадоса поймала девушка. Они с мужем посмеялись и отпустили незадачливого воришку, дав ему пять тинов на обед.

Которые тут же с оплеухой за неудачу отобрал смотрящий.

Но вот какая незадача — в предпоследний день девушка потеряла колечко, которое ей было дорого, о чем поведал молодой человек и очень просил продать находку за золотой. Все наши носом рыли. Еще бы! Такая плата за безделушку, которая того не стоит.

Но они не нашли. Нашла я. Через несколько дней. Когда просто сидела вечером на теплом песке и от обиды глотала слезы, глядя на море. И запускала руки в песок, сжимая его в кулаки.

Сегодня мать обманули с оплатой, придрались к несуществующему пятну и заплатили только половину оговоренной суммы. Она пришла домой злая и пьяная и выместила злость на мне, избив и оттаскав за волосы. Я вспоминала случившееся, слезы драли горло, а руки погружались все глубже и глубже в песок."

"И вдруг левой рукой я что-то нащупала. Достала. Простенькое тоненькое колечко с выгравированной надписью и непонятным рисунком и с камушком ятарина — чистого, прозрачного, светло-желтого, как застывшая слеза хвойносина. Судя по описанию, это то кольцо, что искал синеглазый блондин.

Только он говорил, что ятарин в том кольце был темный, почти черный. А этот светлый. Надо показать владельцу и узнать, оно или нет.

И я ждала его с замиранием сердца, искала глазами на пляже. Но больше так и не увидела. Похоже, они уже уехали. А кольцо осталось у меня. Я не стала его продавать. То ли потому, что понадеялась, что приедет эта пара на следующее лето и тогда я смогу заработать свой золотой. То ли потому, что мне это колечко очень понравилось, по правде говоря, мне не хотелось с ним расставаться.

И для таких случаев — хранения своих «богатств»: вырученных от продаж мелочовки полушек,[8] найденных монеток и того товара, что остался непроданным, — искался и создавался тайник, до которого никто бы не мог добраться, кроме меня.

Поэтому вычислить, куда бы могла что-то припрятать Камилла, мне не составило труда. Нижний ящик под обувь был чуть приоткрыт — его явно закрывали наспех. Я выдвинула его, и за самим ящиком обнаружилось полое пространство, из которого я вытащила тубус.

В нем оказались рисунки Камиллы.