Будь моей няней

У меня уже есть идеи, и чешутся руки приступить к их осуществлению.

— Ваша светлая голова — настоящее сокровище, — погладила я его по этому самому сокровищу.

И только потом вспомнила, что мы не одни.

— Сокровище здесь вы, Имма. — Граф расцвел от моей ласки и поцеловал мне руку.

Девчонки переглянулись и захихикали, прикрывая рот ладошкой. Ну вот не права Дроздонелла — чему-то я их все же научила. Прикрывать рот во время смеха, как принято благородным мэлл!

Глава 67

НЕ ОТЧАИВАЙТЕСЬ, ГРАФ!

После отъезда Дроздонеллы в доме наступила идиллия, если не считать изменившегося ко мне отношении Ливии. Если раньше я замечала ее странности, но при этом не ощущала негатива от нее, то теперь, наоборот, я понимала, откуда ноги растут, и сочувствовала Ливии, но чуяла, что она еле сдерживается, чтобы не наброситься на меня. Поэтому по обоюдному желанию мы избегали встреч. Я — чтобы не подставлять экономку, она — чтобы не подставлять меня.

— Гаврилитта, — обратилась я к горничной, — ты можешь помочь Ливии?

Гаврилитта зашуганно на меня посмотрела. Робко кивнула.

— Могу. Но не уверена, что должна вмешиваться.

— А мне кажется, ей надо помочь. Иначе она может оказаться втянутой во что-то плохое, а настоящий зачинщик останется безнаказанным.

— Хорошо, я помогу Ливии, — кивнула Гаврилитта.

— Скажи, а ты знаешь, кто является тем злом, которое ты чувствуешь? — осторожно спросила я.

Дело в том, что добиться ответа от Гаврилитты, если она не хотела говорить, было невозможно. Она говорила ровно столько, сколько хотела или могла. Если я начинала настаивать, она превращалась в бедного запуганного мышонка, которого сейчас хватит сердечный удар. А я начинала чувствовать себя монстром, который запугивает бедную девушку.

— Оно следит за нами издалека. Но оно скоро будет здесь, — загадочно ответила Гаврилитта.

И это все, чего я смогла от нее добиться.

— Имма, а какие цветы тебе нравятся? — забежала и оторвала меня от занятий с Памелой Элли.

— Разные. Все цветы красивые, — ответила я, погруженная в трудную задачу из учебника Пэм.

— А какой любимый? — не отставала Элли. — Я анкеты составляю на всех домашних.

И она показала мне тетрадь, из тех, что пользуются популярностью у детей в школьном возрасте — с анкетами для друзей-подружек, членов семьи, содержащие разные вопросы про то, что ты любишь, о чем мечтаешь, каковы твои предпочтения и интересы. У меня таких не было, я не училась в школе, да и отвечать на эти вопросы, кроме Лероя, было некому. А о нем я и так знала все.

— Андонэа, — машинально ответила я.

Этот цветок рос только в горной прибрежной местности у моря — в моем родном Форно. Он зацветал алыми пиками в первые дни тепла, что для меня и таких же босоногих детей означало, что холод и голод на какое-то время отступили.