Будь моей няней

— Приятного аппетита, — откликнулась я и потянулась за салфеткой.

Камилла поморщилась, словно съела кислое, и молча стала накладывать еду на тарелку.

Надина сидела испуганной птичкой, бросая пугливые взгляды то на одного, то на другого. Она схватила булку и чашку с молоком.

Мы с графом одновременно потянулись за «Маркизой Оливией», и наши оголенные части рук соприкоснулись. Кожу при этом словно ошпарили кипятком. Я отдернула руку и, чтобы сгладить неловкость, пошутила:

— Похоже, у нас с вами был один повар в детстве. Это тоже мое любимое блюдо. Нигде больше не встречала его в классическом варианте, кроме как у герцога.

— О, история этого блюда очень занимательна. Позвольте, я за вами поухаживаю. — Граф взял блюдо и положил порцию на тарелку мне, потом себе. — Как вы правильно заметили, оно стало модным и получило распространение лет тридцать назад и какое-то время удерживало свою позицию, пока его не сменили новые рецепты. А потом его забыли. И только такие, как мы, — подмигнул он мне, — еще его помним. А история такова. Барон Мехазен, заядлый путешественник и вообще одиозная лет тридцать назад личность, вернулся из очередного вояжа с поваром из дальнего чужеземья. Он всегда любил приглашать гостей на званые ужины экзотической кухни. Не изменил себе и на этот раз. Что-то гостям очень понравилось, что-то нет, что-то удивило. Но одно блюдо вызвало бурю восторгов. Слухи о нем передавались из уст в уста, за поваром барона Мехазена охотились, чтобы выпытать у него рецепт, подкупали баснословными суммами. Но тот тщательно хранил свой секрет. Так бы он и унес его с собой в могилу, если бы на его пути не встретилась… любовь.

Граф сделал актерскую паузу и продолжил:

— Маркиза Оливия, в честь которой и получило потом название это блюдо, решила во что бы то ни стало заполучить рецепт и соблазнила повара, выведав все его секреты. Как оказалось, вся хитрость заключалась в соединении двух несовместимых, на первый взгляд, ингредиентов. Благодаря маркизе рецепт получил распространение, но и разбогатела она на этом неплохо. И в лучших домах аристократии считалось хорошим тоном подавать это блюдо к столу. Ведь рецептом владели только избранные.

Граф положил в рот немного салата, о котором рассказывал столь занимательную историю, посмаковал и закончил:

— А потом, спустя время, когда рецепт получил настолько широкое распространение, что значился в меню всех трактиров и постоялых дворов, блюдо, наоборот, вдруг превратилось в пищу плебеев и подавать его аристократам стало моветоном, хотя оно не стало от этого менее вкусным.