Будь моей ведьмой

Надеюсь, ты оценила мои старания?

— Саша, — я затаила дыхание, едва он пробрался к краю белья и теперь вовсю изучал тактильные ощущения от кружев, — а давай я оценю завтрак, а?

Меня молча развернули, вынуждая взглянуть в затуманенные от страсти сине-серые глаза, и склоняясь к моим губам, Стужев хрипло прошептал:

— Ритусь, ты меня с ума сводишь.

— Слушай, Стужев, это вообще уже не смешно! — заорала я.

— Маргош, — на меня так обиженно посмотрели, что мне стало стыдно. Этот гад только того и ждал, чтобы, убив дорогущее белье одним движением, коварно прошептать: — А кто тут смеется?

* * *Сижу и злюсь.

Реально злюсь. Заискивающие взгляды, тирамису собственно кощеевского приготовления, маскирующееся под «Графские развалины», чашечка чаю, нежные поцелуи и обещания больше до обеда ни-ни — не действуют.

— Стужев, ты маньяк! — в сердцах выдала я.

— Маргошик, это не я, это все платье, — хоть бы врать научился, гад.

— Злодей озабоченный! — не унималась я.

— Злодейски озабоченный? — посмеиваясь, переспросил Князь.

Молча и хмуро смотрю на некоторых.

У некоторых ни капли раскаяния, зато убойное оправдание имеется:

— Рит, — Стужев подался вперед, накрыл ладонью мои нервно постукивающие пальцы, — у нас, кстати, медовый месяц, мы вообще, по идее, не должны из постели вылезать.

Весомый аргумент, да. Я молча отдернула руку и отвернулась.

Кое-кто плавно поднялся, обошел стол, развернул мой стул, сел передо мной на корточках и сидит, сволочь, и улыбается! Появилось непреодолимое желание пнуть его.

— Ритусь, о моем поганом характере ты знала, — напомнил Кощей-младший.

Даже не смотрю на него.

— Ри-и-и-ит.

Вообще не смотрю. И не буду! Няшка озабоченная.

— Уйду я от тебя, Стужев, злой ты! — не сдержалась в итоге. — И озабоченный! И злой! И…

В двери осторожно постучали. Не поднимаясь, Князь крикнул:

— Входи, Генри!

Скелет приоткрыл дверь, заглянул, после решительно подошел и протянул несколько распечатанных листов. Саша, все так же сидя предо мной, взял, просмотрел, после отослав дворецкого, глянул на меня и предложил:

— Хочешь со мной на разборки?

Хмуро смотрю на него.

— С водяным разобраться нужно, охамел слеганца, — и взгляд на меня такой выжидательный.

Молчу.

— А я тебе мороженое куплю, — начал откровенно искушать Стужев.

Все еще молчу.

— Или колечко с изумрудами и сережки такие же, а? Продолжаю молчать, но уже с трудом пытаюсь сохранить невозмутимый вид и не улыбнуться.

— У тебя взгляд потеплел, значит, простила, — заметила няшка наблюдательная. — Ритусик, ну извини, сорвался.

Вот теперь я на него посмотрела, внимательно.