Будь моей ведьмой

— Рады, рады видеть, — соврал князюшка, — уж все печалились, отчего не заходите, не навещаете…

Из-за двери послышалось возмущенное: «Ополоумел?!» Святополк Володимирович побелел да и продолжил:

— А уж вы к нам с барыней, Александр Мечеславович.

Саша указал на меня и произнес небрежно:

— Яга.

Князь в лице переменился, за дверью кто-то в обморок грохнулся, а после там все затихло.

— Ка-ак Яга? — слабеющим голосом переспросил Святополк Володимирович.

— Яга, — спокойно подтвердил Кощей-младший, — и жена моя.

Вот вторая часть фразы прозвучала очень значительно.

Пошатнувшись, князь с трудом удержался, дабы не сесть прямо на ступенях. Но все же правитель, как-никак, оттого в руках себя удержал, да вдруг затараторил:

— Не изволь гневаться, позволь слово молвить, сокол ты наш, да…

Стужев прервал его мрачным:

— Волхв где?

Задрожавший Святополк Володимирович трясущейся рукой указал на терем высокий.

— Нет у тебя больше волхва, — обрадовал его Стужев и направился в указанном направлении.

Его уход сопровождало паническое, но тихое «а-а-а» от князюшки. Мне его даже жалко стало, и я не сдержалась:

— Не переживайте, Святополк Володимирович, волхв ваш на самом деле темный, а Ёжки вам ничего не делали, ни вам, ни семье вашей.

Мне не поверили! Князь смотрел с каким-то священным ужасом и даже пошевелиться боялся.

— Вижу, что не верите, — я пожала плечами, — ну да Илюра-воевода вам правду поведает, его слово больше веры имеет.

И тут Святополк Володимирович тяжело вздохнул, спустился на две ступени и сел. Подавленный весь такой, как депрессивная картошка, в смысле пюре. Я, недолго думая, поднялась и села рядом с ним. Внезапно с высоты, точнее, из того самого терема, донеслось:

— Стужева, я тебе русским языком говорил — не сиди на холодном!

Вскочила я как-то неосознанно, а князь взял, да и полой своего кафтана поделился, а тот на меху.

Буркнув «спасибо», я села на пожертвованное.

— Хороший был волхв, — задумчиво протянул Святополк Володимирович, — но непьющий… так и знал, дело тут нечисто.

В тереме что-то загрохотало.

— И очи жуткие — как глянет, всю душу выворачивает, глазом моргнуть не поспеешь, а уж на все «добро» княжеское дал, да подписи везде понаставил.

Опять тяжелый вздох, и князь продолжил:

— Богатырей моих по заставам разогнал, Илюру-то на дело черное отправил, вам, Ягам, на погибель. Я ж на суд честной звать хотел, чтобы миром-то решить, а Валий, он на своем настоял, незачем, мол, людям честным о подлой сути знать да в силе Князевой сомнения иметь. И говорит: «Покуда от последней Яги не избавишься, не избавятся от хвори дети твои, день-деньской гибнуть будут».

Узнаю методы темных.

В тереме снова грохотнуло что-то, после крышу сорвало напрочь.