Будь моей ведьмой

Чтобы, подхватив на руки, взлететь по ступеням, ногой открыть тяжелые двустворчатые входные двери и, продолжая насвистывать, потащить меня к аудитории. И все это он проделал так естественно, словно вообще каждый день так делал, причем всегда, а мой вскрик и всеобщее состояние глубокого шока попросту не видит.

— Саша, может, отпустишь? — прошипела я.

— Не хочу, — весело отозвался муж. — Мне нравится, тебе, кстати тоже, мнение остальных меня не волнует.

Но почти сразу опустил, потому что мы к дверям аудитории подошли. И мне торжественно передали рюкзак, а после:

— Люблю тебя, — прошептал Князь, склоняясь к моим губам и нежно целуя.

Мнение окружающих и меня перестало волновать совершенно.

— На перерыве заскочу, — прошептал муж, поцеловал еще раз и, нехотя оторвавшись, кивнул на дверь: — Все, заходи, а то у меня настроение совсем не учебное стало.

Стою, смотрю на него и улыбаюсь.

— Даже не знал, что так бывает, — тихо признался он.

— Как? — Я не могла не спросить.

— Здорово, — выдохнул Стужев. — Все, Маргош, марш учиться, и это… — взгляд стал угрожающим, — чтобы никого рядом, ну ты меня поняла.

Пока.

И меня втолкнули в аудиторию, нежно, но непреклонно.

— Всем привет, — сказала я привычное на входе и потопала к своему месту.

В полупустой аудитории мне вяло ответила пара голосов, и все вернулись к телефонам. Я же села за парту, сверилась с расписанием, достала тетрадь по «Истории Государства и права», подумала, что нужно было захватить ноут. У нас на первом курсе не все преподы лояльно относились к ним (в целях сохранения эпистолярного жанра), но Ирина Владимировна разрешала.

Дверь распахнулась раньше, чем прозвенел звонок. И наши ввалились не гурьбой, как обычно, а как-то не особо громко и несколько… странно. Я обернулась — все смотрели на меня. Даже жутко стало. Вернулась к тетради, вписала сегодняшнее число…

— Ильева, — Никитос Сухов, наш староста, подошел, встал перед партой, — ты вообще как?

— Мм, — стараемся не улыбаться, — Никит, прости, что меня два дня не было, я…

— Да забей, — отмахнулся Сухов, — ты в команде Георгия Денисовича, вам вечно послабления. Я о другом… — парень смутился, а затем осторожно: — Ты… со Стужевым?!

И взгляд такой — сочувствующий!

Отвечать мне не хотелось.

К счастью, появилась преподаватель, и Сухов торопливо ретировался на свое место. А я осталась наедине с невеселыми мыслями… мда, я как-то совсем не подумала, что ждет меня в универе. Потом вспомнила, что ждет меня дома, и реакция одногруппников волновать перестала совершенно. Чувствую себя влюбленной дурой. Совсем влюбленной, окончательно просто. Но очень-очень счастливой.