Будешь моей, детка

- Я? С чего ты взяла?

Тайская переводит взгляд на меня и глаза ее сверкают огнем.

- А с того, что я хорошо тебя знаю. Не мог отец по своей воле это сказать. «Решила посвятить всю себя служению музыки, уезжает на учебу в Италию». Еще бы про монастырь наплел, а меня заставил подтвердить.

- Кать, не заводись.

- Одного не понимаю, как ты смог провернуть это, как?

Мне не нравится, что Тайская не настолько тупая, как хотелось бы.

- Если твой отец решил, что есть более выгодная партия для тебя, причем здесь я?

- Более выгодная партия? Да я тебя с девятого класса люблю! Какая выгодная партия?

Вот это уже жесть.

- Кать, не начинай.

Я поднимаюсь из-за стола и хочу уйти, Катька вскакивает со своего места и перехватывает мою руку.

- Влад, - заглядывает мне в глаза, - Влад, что происходит? Нормально же все было.

- Нормально? Ты серьезно? Кать, мы же никогда не встречались с тобой. Даже не целовались ни разу.

- Мы общались.

- Общались, потому что вынуждены были делать это из-за родителей. Но никогда не встречались.

- Я хотела, хотела. Думала, что вот-вот, ждала первого шага от тебя!

- Кать, не дождалась бы, и ты сама это прекрасно понимаешь.

- Влад, у тебя что, кто-то появился? Да? Что-то серьезное? Кто она? Это та брюнетка, с который ты недавно летал на Ибицу?

Ну вот, начинается.

Я достаю телефон и смотрю на время.

Вечер только начался, а мне уже невмоготу здесь находиться.

- Кать, с чего ты взяла? Просто мы не подходим друг другу, и твой отец понял это раньше всех. Все же ты его любимая дочь и он желает тебе счастья.

- Но я уже все распланировала. Так ждала.

- Извини, что не смог оправдать твоих ожиданий, – говорю ей, - не обижайся.

Катька дует губы, а я не знаю, что ей еще сказать.

- Прости, - говорю в десятый раз, а потом разворачиваюсь и иду к родителям.

Они уединились в нише, стоят и о чем-то негромко переговариваются.

- Так, ну, я поеду, пожалуй, - говорю им.

Весь мой вид выражает точно такую же вселенскую скорбь от происходящего, как у Тайского, так что у матери не должно возникнуть сомнений.

Они с отцом несколько секунд изучают мое лицо, переглядываются.

- Влад, я понимаю, как тебе сейчас тяжело, - говорит мать, - но не стоит волноваться.  Журналисты узнают нашу версию. Я сделаю все, чтобы мы предстали перед всеми в самом выгодном свете.

- А я сделаю все, чтобы он слетел со своего места, - шипит отец, - так поступить с нами, Градскими, так подставить. И это перед самыми выборами, когда лишнее движение боишься сделать. Задушил бы его и его дочурку голыми руками.

- Толя, не стоит так психовать, - обращается мать к отцу, а с ее губ не сходит легкая полуулыбка, обращенная ни к кому конкретно и ко всем сразу.

- Скандал мы замнем, а Владу подыщем другую невесту. Через годик, когда у него закончится траур по потерянной любви.