Будешь моей женой. Снова (СИ)

Я спрашивала про нее у Святослава: сказал, что она уехала учиться живописи у какого-то уникального нового художника аж в Австралию. Сейчас она загорелая, красивая, с запахом свободы на коже стояла на пороге и улыбалась.

— Привет! — мы обнялись. — Я прилетела, как только узнала, что ты дома. Брат молчком, мама с отцом вернулись в Россию несколько дней назад и сдали его с потрохами.

— А как ты узнала, что я здесь?

— Пытала Святика, — улыбнулась так светло, словно не было этих лет. Станислава — чуть ли не единственная из многих, кто относился ко мне как к человеку. — Ах, вот она! — осмотрелась и увидела мою Ульяну. — Моя племянница, — взяла на руки и бережно обняла. — Красивая как куколка.

Я стояла как громом пораженная: откуда Стася знает?!

— На тебя похожа, но и Святика я вижу.

— Как ты узнала? — спросила шепотом. Хорошо, что мы были одни: я буквально заставила няню пойти пообедать и прилечь отдохнуть. Уля ночью капризничала, и мы обе вымотались.

— Это мой брат — слепой упрямец, а я привыкла смотреть глубже, — поцеловала Ульяну в макушку, а та, удивительно, совсем не протестовала. — Когда я узнала, что он вернул тебя с ребенком… Ну какие тут сомнения…"

"— Ты расскажешь ему? — смысла отпираться просто не было.

— Нет, — покачала головой. — Ты должна это сделать сама. Когда будешь готова, — и посмотрела взглядом, пронизанным сестринской нежностью. — Расскажи ему. Святославу это очень нужно.

Я верила, что Стася меня не выдаст, но понимала, что скрыть правду от Нагорного не выйдет. Ружье слишком долго висело на стене, ему придется выстрелить…

Нас с дочерью выписали через неделю, убедившись, что анализы нормальные. Приехал за нами Святослав. Он вообще был образцово-показательным мужем, и мне даже померещилось, что задумывался и примерял на себя роль отца. Причем о наследнике мы больше не говорили. Давно не обсуждали этот пункт завещания.

Дома нас ждали — Эльвира Намазовна, пресс-секретарь моего мужа. Эффектная женщина неопределенного возраста, с блондинистым каре. Ей может быть и сорок пять, и пятьдесят, и даже шестьдесят. Приятная улыбка и жесткий взгляд. Единственное, что я знала о ее работе: она создавала положительный образ Нагорного для стороннего наблюдателя. Если нужно для этого разорвать кому-то горло, то она это сделает, работа такая.

— Эльвира? — удивился Свят. — Что-то случилось?

У нее в руках было несколько журналов, и очень выразительный взгляд, который она неспешно перевела на меня.

— Здравствуйте, Ярина Дмитриевна. Прекрасно выглядите, — дежурно улыбнулась.

— В мой кабинет, — кивком головы велел Нагорный и повернулся ко мне, но…

— Святослав Игоревич, дело во многом касается вашей супруги…

Он нахмурился, а я передала Ульяну няне и тоже направилась к кабинету.