Будешь моей женой. Снова (СИ)

Мы поужинали, покормили Ульяну вкуснейшими блинами с домашним творогом и сливочным маслом из печи. Я уложила дочь спать: бабушку Машу она признала, но перелет утомил, капризничать начала. Когда спустилась, меня ждали.

— Ты сама как? — спросила бабушка. — Как у вас с мужем?

Естественно, я ей рассказывала, что и как у нас со Святом, но без шокирующих подробностей вроде завещания его деда.

— Захар сказал, что все хорошо у тебя, и Улечка теперь папу имеет, — и выразительно поиграла седыми бровями. Нужно покрасить их, мы практиковали домашнюю косметологию, когда жили вместе.

— Мы со Святославом поняли друг друга, — ответила с улыбкой, но была в ней какая-то неуверенность. Я и сама ощущала это. Вдруг его снова закружат дела, увлечется работой или местью? Мой муж — сгусток энергии, его сложно представить вне ритма большого города, бизнеса, достигаторства. Да, мне было страшно, что он мог выбрать не нас. После общего переосмысления жизни и нашего союза как пары… Это будет серьезным ударом. Последним ударом.

— Святослав обещал приехать.

— Ждешь? — спросила серьезно. В одном слове-вопросе все понимание любви.

— Жду, — в моем ответе тоже.

Утром я, оставив дочку с бабушкой, отправилась в Новосибирскую областную больницу. Мне собрали пакет с домашней едой и любимыми лакомствами нашего привереды: суп с фрикадельками, нежное пюре с мягкой говяжьей щечкой, домашний пирог из зимних яблок с приятной кислинкой. Я заехала в аптеку и купила препараты, которые выписал доктор и передал бабушке. Увы, но даже в бюджетной городской больнице такого большого города, как Петербург, не все медикаменты были в наличии. Так не должно быть при якобы бесплатной медицине, но так было. Когда лежала с Улечкой после ранних родов, даже парацетамол мне покупали и привозили, хотя это ну уж совсем рядовой препарат.

Первым делом я поговорила с лечащим врачом деда, чтобы узнать правдивые расклады. Ульяну завтра привезу: мне необходимо убедиться, что дедушка готов к маленьким и шумным визитерам.

— Здравствуй, — я пряталась за большим букетом зимних роз, — дедушка, — убрала его и улыбнулась.

— Ярина, егоза! — произнес и тут же закашлялся. Я бросила пакет и цветы на пол и помогла промочить горло. Выглядел дед плохо. Похудел, говорил с трудом, к рукам после реабилитации вернется подвижность, но все-таки возраст… Про мелкую моторику придется забыть. Дай бог, минимальные движения освоит. Без квалифицированной сиделки не обойтись. Уверена, и дед не позволит жене гробить себя в уходе за лежачим мужем, и я не допущу. Помощь организую обязательно, в деньгах не стеснена.

— Мы с Улей приехали, как только узнали, — погладила по руке: понимая, что он, вероятно, не чувствовал, но это жест заботы и признательности.

— Что, муж отпустил?

— Отпустил.