Будешь моей женой. Снова (СИ)

Я бросилась к нему, помогла выпить воды и присела совсем рядом. Как же так вышло, что родной отец манипулировал мною, подставил под тюрьму, интриговал за спиной? Музыкальная школа — мое детище! Я думала, что помогаю ребятам раскрыть талант, а в итоге обкрадывала мужа и выводила незаконные поступления в офшоры. Одинокая слезинка скатилась по щеке, но я быстро вытерла ее. Но появился дед, пусть не самого приятного нрава, но он не готов меня продавать ни за какие деньги.

— Я сама так решила, дедушка. Я еду по доброй воле, — не могла сказать ему правду. Они не должны за меня переживать. — Я должна встретиться со всеми демонами, от которых убегала. Но я вернусь, — сжала морщинистую руку. — Обязательно вернусь. Я обещаю.

Я вышла от деда и тут же столкнулась с Захаром: он ждал меня на небольшой галерее, плавно переходящей в лестницу. Я остановилась рядом и сжала резные перила: Ульяна играла внизу с бабушкой Машей… Скоро ее беззаботное детство закончится, как и моя размеренная жизнь. Меня ждала борьба, и я буду бороться!

— Уезжаешь? — спросил Захар негромко.

— Да.

— Это отец Ульяны? — догадался он. — Вчера приходил понтовый такой тип.

— Нет, это просто человек из прошлого. Мы женаты, но… Это давно ничего не значит…

Здесь мою тайну знал только дедушка, и больше никто не должен узнать. Я не собиралась раздавать Нагорному еще козыря, у него и так их достаточно.

— Я могу что-то сделать? — посмотрел с грустью.

— Позаботься о стариках, — сжала крупную ладонь и спустилась вниз: меня ждали сборы и прощания.

Ульяна маленькая, и не понимала, что мы уезжаем, оставляем родных и дом. Бабушка Маша плакала, дед ругался. Даже Захар ходил смурной и прощался с нами, отводя потухший взгляд. Я обещала, что вернусь. Что мы будем звонить и приезжать в гости, но на деле сама не знала, что меня ждет.

Не запрет ли Нагорный нас в доме и приставит охрану? Всякое может быть. Он сказал, что жить будем вместе, но каждый своей жизнью, за редкими выходами в свет. Можно ли ему верить? Нет. Ему — точно нет. Но, главное, что я с дочерью, а ради нее на многое пойду, выдержу, вытерплю и горы сверну. Святослав не сломал меня тогда и не сломит сейчас!

Я закрыла финансовые вопросы фермы, собрала вещи без фанатизма: куплю необходимое уже в Петербурге. Я ведь работала и получала зарплату, небольшую, но свою. А деньги Нагорного пойдут в дело: я буду вкладывать их в эту землю и, уверена, доход будет! Гордость, когда ты в заведомо слабой позиции, — непозволительная роскошь, и я засуну ее подальше.

— Проходите, присаживайтесь, — стюардесса частного самолета помогла мне и показала, что есть место для малышки. Я осмотрелась. Мы летели вдвоем. Больше никого. Слава богу! Не представляю, как было бы нам втроем: папа, мама, дочь.