Чужой ребенок

Он думал, что я ничего не понимаю… “Поехали на набережную”... — передразнивает Серого Ванька.

Смотрит на меня в упор, и я поражаюсь, насколько не детские у него сейчас глаза…

— Я его по башке ударил на светофоре, — усмехается он, — рукояткой ножа. В затылок, как Иваныч учил… А потом выскочил и свалил… Мы в Старый ехали, как раз по обводной… А там недострой. Я и рванул. Мест не знаю, но затихарился. Жаль, без мобилы… Сидел-сидел, а потом решил выше полезть… И сорвался… Дурак…

— Ты не дурак, Ваня! — я опять тянусь обнимать, и в этот раз он поволяет. Похоже, этот выплеск все силы из моего мальчика вытянул, потому что он как-то обмякает, спокойный такой становится, сопит мне в плечо, словно маленький ежик, — ты не дурак! Ты сильный, очень смелый и очень находчивый…

— Да какой я находчивый и смелый? — бормочет он, — меня только и делают, что таскают туда-сюда… А я даже постоять за себя не могу… И за тебя… Он тебя… Обидел… А я его не убил за это…

— Можешь! Можешь постоять, — жарко шепчу я, — а убивать никого не надо… Зачем становиться похожим на… Не надо, Вань…

Ванька успокаивается, укладывается обратно на кровать, и я, чуть подождав, пока он засопит мирно, выхожу из палаты. И только здесь пытаюсь выдохнуть и унять дрожь в пальцах.

Василий Иванович появляется неожиданно из своего кабинета, осматривает меня и кивает, чтоб зашла.

— На вот, махни, — он ставит передо мной стопку коньяка, — совсем доходяга стала… Какого черта приперлась в выходной? Что тут с твоим Ванькой случится?

— Не знаю… Подумала, он проснется, а меня нет рядом… — бормочу я, послушно выпивая. И задыхаюсь, потому что хорошо идет, огнем прям.

И хочется еще. Тянусь за бутылкой, но Василий Иванович отбирает:

— Нет, хватит тебе.

Закусываю лимоном, откидываюсь на спинку стула, прикрываю глаза.

— Что у тебя с Хазаровым?

Боже… Да не надо мне сейчас этого! Только выдыхать начала!

— Ничего… — скриплю безжизненно, и Василий Иванович усмехается:

— Ну да… А спонсорская помощь больнице на сорок миллионов просто по доброте душевной упала сегодня… И просьба тебя не перегружать работой…

Никак не комментирую. Щедрый какой… Грехи замаливает? Ну, пусть… Больнице от этого польза.

— Ты это, Ань… — Василий Иванович мнется, сдвигает в сторону бутылку, рюмки, потом обратно… Нервничает чего-то. — Ты осторожней… Таким, как он… Такие люди просто так не делают широких жестов…

— Это вы к чему, Василий Иванович? — спрашиваю я напрямую, — мне писать заявление?

— Да сдурела? — наливается он краснотой, — я просто не хочу, чтоб ты вдруг поверила…

— Не беспокойтесь, Василий Иванович, — усмехаюсь я, — я давно уже никому не верю… Что там с Ваней?

Мой начальник чуть заметно расслабляется, и мы принимаемся говорить о Ваньке.