Чужой ребенок

Потом переключаемся на какие-то рабочие задачи, потом еще про что-то. Рюмка коньяка развязывает мне язык, ощущаю себя легче как-то, спокойней.

Выхожу из кабинета начальства в уже вполне нормальном состоянии…

И вижу, как ко мне по коридору направляется Хазаров.

Причем, сразу понятно, что идет он от палаты Ваньки. Навещал? Они поговорили? О чем? Что с Ваней?

Все эти вопросы тут же возникают в голове и я, кивнув Хазарову, торопливо пытаюсь его обогнуть. Конечно, упускаю шанс поговорить, но сейчас явно не время. Если Ванька все в том же настрое, что был, то мог отцу гадостей наговорить…

Но Хазаров не позволяет мне пройти, молча преграждает путь.

Поднимаю подрободок, смотрю в темные, непроницаемые глаза:

— Добрый день. Я тороплюсь. До свидания.

К сожалению, Хазаров, как обычно, слышит только себя и поступает так, как ему хочется.

Сейчас ему хочется ухватить меня за локоть и молча втолкнуть в пустующую сестринскую…

Глава 67

— Отпустите немедленно, — цежу я сквозь зубы, не пытаясь вырваться. Бесполезно. Тут только словами, да и то не факт…

Слишком уж жутким становится взгляд Хазарова. Опять давит , словно стена бетонная.

Стиснув зубы, выдерживаю. Ну а что мне остается?

— Поговорим.

Это не просьба, от слова “совершенно”.

Меня твердо направляют к кушетке, на которой спят в ночную смену, заставляют сесть, а сам Хазаров берет стул и ставит прямо напротив. Садится на него, расставив ноги и упирает локти в колени.

Не могу сдержаться, чуть отшатываюсь к стене. Слишком близко. Слишком.

— Что вам нужно? — голос слегка изменяет, хрипит, но это от волнения, конечно. Не от страха. Хватит уже бояться его.

— Чтоб ты рассмотрела мое предложение.

— Какое еще?

— Вернуться.

Я молчу, ошарашенная его словами."

"Мгновение, два, ошалело прокручивая предложение в голове и пытаясь осознать, что все в реале происходит…

А затем принимаюсь хохотать. Долго, смаргивая слезы, появившиеся на ресницах, до истерики.

Хазаров не реагирует. Не прекращает этого. Просто смотрит. Тяжело. Жадно.

И меня, наконец, с истерики выносит в ярость.

Какого черта он так смотрит? Какое он имеет право, после всего, мне такое предлагать? И так смотреть?

Как он может?

— Слушай, Хазаров… — я решаю больше не миндальничать с “вы”, не разводить церемоний. Тем более, что со мной тоже не особо церемонились. И церемонятся. — Ты , все-таки, феерический урод. Просто феерический. Ты меня обвинил бог знает в чем, чуть не убил, прогнал, запретив видеться с единственным дорогим мне человеком, а сейчас просто приходишь и предлагаешь вернуться? Куда? В твой дом? А, может, еще и в твою постель? А не пошел бы ты, Хазаров?

Говоря это все, я прекрасно осознаю, что могу отхватить. Хазаров не из тех людей, кто терпит. И потом идет по указанному адресу.