Две занозы для босса

Иди ко мне, устал сегодня уже думать.

Хотелось услышать от Вишневского определенные слова, что я ему нравлюсь, что не просто девушка на пару ночей, но в ответ получала лишь то, что мое положение и статус не имеют значения, он меня хочет. А это, скорее всего, уже эгоизм, как в детстве избалованные богатые детишки получали всегда то, что хотели, и неважно, какими путями. Было немного обидно.

Михаил уже бесстыдно задрал мою футболку, его ладонь легла на обнаженную спину. Мне хотелось мурлыкать котенком от этих касаний, хотелось подставить кожу для поцелуев. Испытать вчерашнее безумие, потому что это реальная вспышка чего-то невероятного, сильного, глубокого, что я чувствовала к нему, а не просто секс. Я уже влюбилась в этого мужчину, в его глаза, запах, уверенность, харизму.

– Подожди, Миша, подожди. А еще вся эта история с прослушкой, с той девушкой, с машиной и мужчиной, который отдавал приказы. Что происходит? Вообще, мы можем находиться в этом доме в безопасности? Вообще-то, здесь твой ребенок, твоя дочь.

Михаил отстраняется, теперь в его глазах нет усмешки. Он серьезен, собран, смотрит в сторону, сжимает губы.

– Все хорошо будет, Маргарита. Не переживай, Краснов во всем разберется. Это лишь вопрос времени, нужно найти ту крысу, которая мешает нам работать. А кто-то сливает информацию, пользуясь близким положением.

– А что за Алиса, с которой вы так громко разговаривали с отцом?

Мужчины на самом деле общались на повышенных тонах, пока мы были с Софией наверху. Вишневский-старший кричал, Михаил ему отвечал, мелькало имя Алиса и фамилия Малахов, а еще словосочетание «твоя бывшая».

– Это мать Софии, мы познакомились, я как-то сразу так влюбился. Она такая трогательная была, ранимая, училась на артистку, приехала из маленького городка. Но, что странно, все были против нашей связи, которая уже зашла слишком далеко, и Алиса пробралась к моему сердцу. Даже мама не одобряла, но открыто не высказывалась, я хотел жениться, даже купил кольцо. Но знаешь, обстоятельства бывают выше наших желаний, и я шел наперекор семье. Ничего не слышал, никого не слушал, не видел, а потом Пашка начал открывать мне глаза. И в один прекрасный момент я убедился сам, что Алиса не такая простая, как кажется, а в скором времени я узнал, что она беременна от меня, так родилась София, но мы не стали близкими людьми. Я, конечно, не женился, а ребенка воспринимал, как некую обязанность, давал я только деньги, а не внимание. Дурак такой был.

Первый раз за эти дни Миша был таким серьезным и немного подавленным, словно он сам только недавно осознал, что было, и что в некой степени жалеет. Он рассказывал, можно сказать, совершенно постороннему человеку, что было, что он испытывал и чувствовал, это подкупало.