Будет все, как ты захочешь!

Другая горничная, накачанная клофелином, попала под машину и находится в больнице в тяжелом состоянии. Она догадалась, кто убил ее подругу, и пострадала из-за этого. И это – на вашей совести!

– Я не виновата! Я же говорила: я не убивала…

– Да, лично вы не убивали, но ваше молчание чуть не стоило жизни Соне Гладышевой.

– Ну, я же говорила, я ему говорила: надо пойти в милицию и все рассказать…

– Ага, «чтобы дальше не копали», так? А о чем это вы, Вера Николаевна? Что могут откопать такого страшного? Ваши делишки с наркотиками?

Мадам Верстакова перестала плакать. Она снова сделалась красной, как вареный рак. Подняла на меня испуганные глаза:

– Тише, тише, что вы! Какие наркотики?

В это время из двери ее кабинета выскочил молодой человек в черно-серой куртке. Он направил на меня пистолет и сказал:

– Что, допрыгалась, овца?! Тебе конец…

– Сцена вторая. Те же и Борис Сивачук. – Я сказала это спокойно – и не потому, что не боялась направленного на меня оружия, а потому что знала: вряд ли он станет стрелять в меня в магазине, где за дверью полно народа, да еще и при свидетеле.

– Борис, Борис, прошу, не надо! Убери это… – запричитала Вера Николаевна.

– Заткнись, тетя! Ты всегда была трусихой. – Племянничек продолжал держать меня под прицелом. – Ее нельзя выпускать отсюда: она слишком много знает.

– Это точно, – сказала я, – насчет того, что много знаю. Даже больше, чем вы думаете.

– Сядь, – приказал мне Борис и указал на стул, – и заткнись. Сейчас я решу, что с тобой делать. Допрыгалась ты, коза. Отсюда тебе не выйти.

– Боря, умоляю, это же мокрое дело! Боря, давай отпустим ее…

– Заткнись, тетя! Куда ты ее отпустишь? В ментуру? Она ведь сразу туда побежит…

– Нет, Борис, вы ошибаетесь. Я сначала сбегала в ментуру, а уж потом прибежала сюда. Вернее, допрыгала.

– Заткнись, я тебе сказал!..

– Боря, это вы тете своей велели заткнуться…

– Борис, убери пистолет! Мокрое дело… нас посадят…

– Вас и так посадят, – заверила я.

– Я знала, знала, что этим кончится… – плакала Вера Николаевна, заламывая руки.

– Заткнись, я сказал…

– Борис, какой вы нудный: пятый раз одно и то же!

– Боря, я же тебе говорила: надо идти в милицию и все рассказать, они бы арестовали эту администраторшу и дальше не копали…"

"– Вот, Борис, надо было тетю слушать, она правильно говорила.

– Тетя, я и тебя пристрелю вместе с ней, если не заткнешься! Старая корова!

– Борис, а вы хам! У вас все женщины овцы, козы, коровы… Ну вы и козел! – сказала я.

– Я же говорила, я знала, что все плохо кончится…

– Я вас обеих пристрелю…

– Не пристрелите. У вас курок не взведен.

– Что? – Борис посмотрел на свой пистолет, а я, пользуясь тем, что его внимание отвлечено, подскочила к нему и выбила ногой оружие у него из рук.