Будет все, как ты захочешь!

– Проводили вашего гостя?

– Да… Юля, у меня к вам вопрос…

– Я вас слушаю.

Я навалилась грудью на ресепшн.

– Только это по секрету строго между нами… – я почти шептала. В это время я включила диктофон в кармане ветровки."

"– Я понимаю, – доверительным тоном сказала администратор, приблизив лицо ко мне, – не волнуйтесь, все строго конфиденциально…

Слова-то какие знает! Вот что значит последний курс института!

– Юля, а зачем вы Катю убили? – спросила я тихо.

Юля отпрянула от меня. Лицо ее почти не изменило выражения, только побледнело, даже веснушки стали менее заметны.

– Вы… с ума сошли!

– Да нет, я нормальная, у меня даже справка есть. Так зачем?

– С чего вы взяли, что это я? Вы же арестовали этого…

– Долгова? Нет, это не он. Хотя вы постарались представить дело так, чтобы все показывало на него.

– Я…

– И Соню вы напоили клофелином, разве вы не знаете, что клофелин в больших дозах вреден для здоровья?

– Вы несете чушь! – гневно сказала Юля. – Катя была моей подругой…

– Да слышали мы эту сказку! Никогда она вашей подругой не была. Вы к ней придирались, штрафовали… Когда вы зашли в номер к Долгову…

– Я не была в его номере, там нет моих отпечатков!

– Верно, нет. Вы надели резиновые перчатки, когда заходили в номер и душили Катю.

– Я еще раз говорю вам: я не убивала Катю…

– Юля, отпираться бесполезно: Соня в больнице пришла в себя. Она все рассказала. А еще вас видела женщина из четвертого номера, Верстакова Вера Николаевна.

Тишина, которая повисла в воздухе после моих слов, могла оглушить. Юля сидела бледная, как бумага, и окаменевшая, как изваяние. Я пыталась понять, глядя ей в глаза, что она чувствует или о чем думает, и не могла. Ее взгляд был словно взгляд кобры. Только холодная ненависть была в нем. Когда Юля заговорила, я поняла, что это уже совсем другой человек. От ее вежливости и выдержки не осталось следа.

– Докопалась, да? Ну, что смотришь? Радуйся, сучка ментовская! Твоя взяла. Да, я убила, я! Катьку, эту куклу безмозглую… Давно надо было ее раздавить, гадину. Почему так в жизни: одним все, другим ничего? За что ей столько дано – и внешность, и в квартире с папочкой-мамочкой живут, и Артем ее любил: «Зайка моя, Зайка!» Вышла бы за него – как сыр в масле каталась бы, не знала бы, куда деньги девать! Где справедливость? А я всего, всего сама добиваюсь. Все своим умом! Сама себя кормлю, в институт поступила, учебу оплачиваю, работаю… И папочка с мамочкой за триста километров, два раза в год на два дня езжу…

– А Катя здесь при чем?

– Она стояла у меня на пути. Если бы не она, Артем стал бы встречаться со мной.

– С чего ты взяла? Он Катю любил.

– Катька была недалекой… Ему не такая девушка нужна. Мы больше подходим друг другу. Мы оба умные и любим рисковать.