Буря мечей. Пир стервятников

Не о короле Станнисе, не о принце Рейегаре, не о малютке, чью голову разбили о стену, — о ней.

— Рожденная среди соли и дыма, под кровавой звездой. Я помню это пророчество. — Марвин сплюнул на пол красную жижу. — Не то чтобы я верил в него. Горган из Старого Гиса сказал как-то, что пророчество подобно неверной любовнице. Она берет твой член в рот, и ты стонешь от наслаждения… но тут ее зубы смыкаются, и твой стон переходит в вопль. Так и пророчество. Тем не менее…

— Эйемон поехал бы к ней, будь у него силы, — вставил Аллерас. — Он хотел, чтобы мы дали ей защитника и советника, который помог бы ей благополучно вернуться домой.

— Вот как? — Марвин пожал плечами. — Возможно, это к лучшему, что он умер, не доехав до Староместа. Иначе серым овцам пришлось бы убить его, и они бы еще долго заламывали свои хилые старческие длани.

— Убить? — поразился Сэм. — Но за что?

— Если я скажу, им и тебя, глядишь, придется убить. — Марвин осклабился в жуткой красной улыбке. — Кто, по-твоему, в свое время поубивал всех драконов? Драконоборцы с мечами? В мире, который создает Цитадель, нет места магии, пророчествам и стеклянным свечам, а уж драконам тем более.

Почему, ты думаешь, Эйемону Таргариену позволяли тратить свою жизнь на Стене, когда ему по всем законам полагалось быть архимейстером? Причина в его крови. Они не доверяли ему, как не доверяют и мне.

— Что же вы намерены делать теперь? — спросил Аллерас.

— Поеду вместо Эйемона в Залив Работорговцев. Лебединый корабль, доставивший сюда Смертоносного, мне как раз подойдет. Своего человека серые овцы, конечно, пошлют на галее, и я с попутным ветром прибуду на место первым. — Марвин перевел хмурый взгляд на Сэма.

 — Ты останешься здесь и будешь выковывать свою цепь. На твоем месте я поспешил бы с этим. Скоро ты будешь нужен на Стене. Найди Смертоносному каморку посуше, — велел Марвин бледнолицему школяру. — Он будет ночевать здесь и помогать тебе с воронами.

— Н-но… — испугался Сэм, — другие архимейстеры, сенешаль… что я им-то скажу?

— Скажешь, что их мудрость и доброта не знают себе равных. Скажешь, что Эйемон доверил тебя их заботам. Скажешь, что всегда мечтал носить цепь и служить добру, что служение — наивысшая честь, а послушание — наивысшая добродетель… но не говори ни слова о пророчествах и драконах, если не хочешь, чтоб тебе в овсянку подсыпали яд.

 — Марвин снял с колышка у двери запачканный кожаный плащ, набросил себе на плечи и завязал. — Присмотри за ним, Сфинкс.

— Присмотрю, — пообещал Аллерас, но сапоги архимейстера уже топали вниз по лестнице.

— Куда это он? — вконец растерялся Сэм."

"— В гавань. Наш Маг попусту времени не теряет. Я должен тебе признаться кое в чем, Сэм, — улыбнулся Аллерас. — Мы встретились не случайно.