Бывшие (СИ)

Замираем, тяжёло буравя друг друга взглядами.

Стеф в тёмном костюме, на европейский манер, без рубашки. Вместо неё тонкий джемпер, с треугольным вырезом на груди. В руках кожаный кейс и телефон. Чисто выбрит, волосы в стильной причёске. Взгляд острый, того и гляди проткнёт.

А мне ничего не остается, как носить тонкую водолазку, скрывающую мою бурную, и сумбурную личную жизнь. Сегодня предпочла надеть укороченные брюки к ней, и сверху накинула приталенный пиджак. Надеюсь, что тоже выгляжу по-деловому, и собранной. Роль жертвы не по мне.

Наш безмолвный диалог обвиняющими взглядами прерывает Пётр, который тоже выходит из своего номера.

— Доброе утро, — здоровается он, — Степан Дмитриевич, Роза Викторовна.

— Доброе утро! — говорим мы одновременно. И было бы это забавно, если не было бы столько напряжения между нами. Я первая отворачиваюсь и иду к лифту, мужчины идут следом, обсуждая предстоящие планы на день.

Но в лифте нас ожидает подстава. Откуда все эти люди. Что за оптовый съезд вниз, половины отеля. Мы протискиваемся вполне просторный лифт, сейчас заполненный до отказа, и получается так, что Пётр застревает впереди, а мы со Стёпой, протиснутые, и стиснутые, замираем в углу. Я практически впечатана в него спиной, и вполне отлично ощущаю твёрдое тело, несмотря на слои нашей одежды.

Эта двусмысленная позиция нервирует.

Я чувствую, как он дышит, как шевелятся мои распущенные волосы под его дыханием. И сердце, словно в унисон с моим бьётся, всё быстрее, потому что его близость волнует. И аромат его, среди всех этих запахов, чётко выделяется и словно обволакивает меня. И тепло крепкого тела позади, в котором так и тянет раствориться. Доверится его сильным рукам, настойчивым губам, пуст будет, каким хочет, что грубый, что нежный, он мил мне любой.

Доверится?

Мои губы трогает горькая усмешка.

Нет я не питала иллюзий, что все эти годы, он был один.

Я вообще не питала иллюзий на счёт него.

Закрыла сердце, отрезала эмоции и научилась жить с осознанием своей вины, и его потерей.

Он тоже жил. И, конечно же, у него есть женщина. Не я. Я мания. Помешательство. Пагубное пристрастие. Лживая. Порочная.

Но как невыносимо больно. Словно сердце царапают невидимые иглы, впиваясь всё глубже. Наверное ему так же было больно, когда он застал меня в руках того мужика. Ну что ж теперь мы квиты. И что дальше?

Ничего?

Ничего.

Потому что, для того чтобы у нас что-то было, он должен простить меня, и я наверное тоже. Но в его взгляде столько презрения и боли. Навряд ли он способен на это. Просто начать всё заново. Он даже говорить не может об этом. А я не могу ждать, пока он натешит себя своей обидой. Весна не за горами. Впереди Эссен.

***

— Скажу тебе по секрету, жди сегодня предложения, Степан созрел, — заговорчески шепчет мне на ухо Эля.