Бывшие (СИ)

В соседней комнате загорается свет, и я заглядываю туда. Это гостиная большая, просто огромная. Здесь нет практически мебели, только угловой диван, повернутый к камину. Окна занавешены тёмными портьерами. Стены выкрашены в бежевые цвета. Просторно, хоть бал устраивай. Я медленно бреду, озираясь по сторонам. Вижу ещё один выход. Захожу уже сама, а за мной он, тут же загорается свет. Это кабинет. Тоже пустующий не обжитый. Одинокий стол у окна, с задвинутым стулом. Пустые полки, высоких стеллажей. Здесь стены темные шоколадные, тёплые, легко представить, как здесь будет уютно, если наполнить пространство жизнью."

"Потом молча, выхожу и иду дальше, опять в холл. Там другой проход. Длинный коридор, заканчивается столовой, такой же просторной, как гостиная. Здесь же рядом кухня. Современная красивая, со встроенной техникой. Я опираюсь на сверкающую столешницу, пытаясь осмыслить увиденное.

— Ты сказал, что это наш дом? — наконец подаю голос, даже не оборачиваюсь, знаю, что он рядом.

— Да, я его построил для нас, — отвечает Стеф, и голос его звучит как-то безжизненно, — подарок на свадьбу. Тебе.

Я разворачиваюсь.

— Зачем сейчас привёз сюда? — упираю в него тяжёлый взгляд.

— Хотел чтобы ты поняла, что никакие твои слова не отменят, того что ты сделала, — он подходит ближе, — вот этого больше нет, — склоняется, и я чувствую себя не уютно, впервые в жизни боюсь его, — нашего дома, нашей семьи, нашей с тобой жизни, нет больше! Что мне твои слова, твои сожаления! Ты мне жизнь разрушила! Разбила на куски! — он уже рычит, вдавливая меня в столешницу, но я упрямо не отвожу взгляда, от его пылающего взора.

Провожу ладошкой по впалой, колючей щеке, разглаживаю морщины, пытаюсь усмирить его гнев.

— Мне так жаль! — тихо говорю ему. — Каждый день я сожалею, что потеряла тебя! Каждый день я маюсь от стыда за ту боль, что причинила тебе!

Он сглатывает, и прикрывает глаза, словно разъяренный лев, пытающийся не сожрать глупую антилопу, что осмелилась, положит свою голову ему в пасть.

— Прости меня, — шепчу дрогнувшим голосом, и чувствую, как шипит глаза, и по щекам струится влага, — прости, Стеф! Твоя боль не выносима для меня!

Он снова открывает глаза, и я отшатываюсь. Они горят такой ненавистью, и злобой.

— Как ты могла, Роза, — глухо вырывается у него, и он сжимает мои предплечья, — зачем так жестоко?

— Потому что ты обидел меня, и я не совладала с этой обидой. Хотелось сделать тебе больно, пронзить твоё сердце глубже.

— У тебя вышло, — грустно усмехается он, — твои шипы до сих пор там, и сердце моё до сих пор кровоточит!

— Я знаю это! Я вижу, как тебе тяжело, поэтому просто прости меня! Без всяких объяснений. Прости! И отпусти! Сегодня! Сейчас! — я снова глажу его, ласкаю любимое лицо, наклоняюсь и целую.