Бывшие. Соври, что любишь

Видимо, они не ожидали, что будет конфронтация, и начинают нервничать, даже отступают на несколько шагов.

— Дамы, — киваю им.

Женщины нервно переглядываются между собой.

— Здравствуйте, Максим.

— Покажете, что интересного наснимали? — спрашиваю показушно-вежливо, но голос так и сочится злостью.

Одна из них вертит телефон в руках.

— Да там ничего особенного… — блеет.

— Да? — выхватываю у нее телефон. — Посмотрим.

— Что вы делаете! Это незаконно! — кудахчет.

Телефон оказывается разблокирован, и я открываю галерею.Тут штук тридцать наших фоток в разных ракурсах.

Охренеть, они шли за нами минут пятнадцать. Чокнутые сталкерши! Не поленились же. И ракурсы выбирали так, чтобы лица были видны.

— Незаконно фотографировать людей без их согласия. Статья 137 УК РФ, от двух до четырех лет, если очень надо раскрутить дело. А мне что-то очень хочется раскрутить его, понимаете? — произношу холодно, выбираю абсолютно все фотографии в галерее и нажимаю на «удалить». Нехрен. — Все это выглядит очень нездорово, вы в курсе? Так что помимо статьи за нарушение неприкосновенности частной жизни налицо еще и преследование. Вы шли за нами пятнадцать минут.

Мать Артамонова бледнеет, хмурится, открывает рот и рвано хватает воздух. Испугались, клуши. Вот и отлично. Может, в следующий раз будут думать мозгом, а не жопой. И лезут же за каким-то хером в чужие жизни. Скучно им в своих, что ли?

Безжалостно очищаю корзину.

Конечно, фотки автоматом могли улететь в облако, но очень надеюсь, что ей хватит ума не использовать их нигде.

Возвращаю телефон его хозяйке, та забирает его дрожащими пальцами. Протягиваю руку ко второй женщине, намекая, чтобы и она отдала свой телефон.

— Я сама! — восклицает торопливо. — У меня только одна фотография, вот смотрите. Я сама все удалю. Больше ничего нет, честно.

Вторая оказывается умнее, там реально одна фотка, но она честно удаляет ее.

— Что ж, полагаю, мой посыл дошел до вас? — те кивают. — Если я увижу в чатах обсуждение, если где-то появятся фотки или пойдут сплетни — пеняйте на себя. Ясно вам?

— Не докажете! — дрожащим голосом выдает первая.

— Да? А вот камеры в парке вполне подтвердят факт преследования, — указываю подбородком на камеру на фонарном столбе.

Я блефую, конечно. Понятия не имею, работают ли они, да и вообще за подобное преступление не так-то просто привлечь, но на женщин это оказывает эффект.

— Мы поняли, — кивает вторая. — Мы ничего не видели и не слышали. До свидания.

Утягивает свою подругу, и обе сбегают.

Пусть. Им не будет лишней эта встряска, уж больно много они взяли на себя.

Возвращаюсь к своим. По-другому назвать их не могу. Мои они и есть. Побороться еще придется. Но где наша не пропадала, справимся.

— Что они сказали? — взволнованно спрашивает Ульяна.

Смотрю на мальчишек.