Бывший папа. Любовь не лечится

Мы оба перемолоты в жерновах времени.

- Вызывали, Назар Его…

Громкий женский голос влетает в палату вслед за грохотом распахнувшейся двери, стреляет Назару в спину, которой он прикрывает меня от посторонних глаз.

Не выпуская мое бракованное тело из рук, словно оно может рассыпаться без поддержки, Богданов возвращает себе строгий образ доктора и нехотя оглядывается.

На пороге – дежурная медсестра. Замерла в растерянности, схватившись за ручку двери.

- …Егорович, - сипло выдыхает, потупив взгляд. Делает вид, что ничего необычного не заметила. – Извините, - добавляет с нотками сожаления, шока и неуместного огорчения.

- Да, Рита, вызывал. Нужно вколоть успокоительное Богдановой, - отчеканив невозмутимо и сделав акцент на фамилии, Назар возвращает внимание ко мне.

Придерживая меня одной рукой за талию, вторую – протягивает к подушке, ставит ее ребром и прислоняет к изголовью кровати. Заботливо помогает мне удобнее устроиться полусидя, накрывает одеялом ноги, берет за руку, пальцем нащупывая пульс на запястье.

Глава 8

Назар спокоен и холоден, ведет себя как врач, словно не было никакого поцелуя несколько секунд назад. Может, и это мне приснилось? Но истерзанные губы горят так, что сомнений не остается – все произошло наяву. Просто Богданов умеет отключать эмоции, когда это необходимо, а я так и не научилась.

- Сейчас подготовлю. Минутку, - Маргарита неловко топчется на входе и почему-то не спешит выполнять поручение. – Еще что-то?

- Утром пригласи Жданова, - приказывает он медсестре, а дальше поясняет уже мне: - Он наш штатный психолог… - предупреждая мой протест, говорит грозно: – Это не обсуждается, Надежда. Его консультация входит в курс и обязательна для всех пациентов центра... Рита, поторопитесь! - рявкает, не отвлекаясь от меня.

Зверь захлопывается, отсекая нас двоих от внешнего мира. Сцепившись взглядами, сидим некоторое время неподвижно. Я почти не дышу, Назар хмурится.

- Пульс зашкаливает, - недовольно бубнит минуту спустя. Вскользь проводит пальцем по моему запястью, будто погладив, и отпускает руку. - Когда мы жили вместе, ты не кричала во сне. Давно у тебя ухудшения?

- После аварии я… - прикусываю язык и подбираю самую безобидную формулировку, чтобы Назар не успел навесить на меня медицинских диагнозов, - стала хуже спать.

- Хуже спать? – скептически выгибает бровь. - Ты все крыло на уши подняла, не говоря уже… обо мне, - добавляет сквозь зубы, стиснув челюсть так, что желваки играют на скулах. На доли секунды прикрывает глаза, массирует переносицу, а затем, стряхнув с себя человеческие слабости, продолжает безэмоционально, как машина: - После аварии, значит… Видимо, сильный стресс в совокупности с травмой усугубили твое состояние.