Бывший папа. Любовь не лечится
- Доктор Богданов, у нас сложная пациентка. Направлена к нам на реабилитацию после ДТП.- Была за рулем?- Нет, пьяный водитель не справился с управлением и въехал в остановку, где стояла она с ребенком. Малышу нет и полугода. Не пострадал – она успела оттолкнуть коляску и приняла удар на себя. А сейчас требует отпустить ее домой, к сыну.- Настоящая мать... Отпустим, когда сама пойдет. И не таких упрямых на ноги ставили, - останавливаюсь у палаты. - Как зовут?- Надежда Богданова, однофамилица ваша.Невозможно. Только не она! Но…На больничной койке – моя бывшая жена, с которой мы развелись год назад.Вздрагивает. Узнала. И я не забыл.- Сколько месяцев ребенку? – спрашиваю не то, чем должен интересоваться врач.Читаю ответ в ее наполненных слезами глазах. Скажи, милая, за что?
Глава 19
Женщина озвучивает скудные факты, которые я и так уже слышал, а отец приступает к осмотру. Постукивает молоточком по сгибу локтей и коленкам, проверяет реакцию сухожилий. Ангелина настороженно наблюдает за ним, косится на меня, но не капризничает и не пытается сбежать.
- Что ж, рефлексы в норме, - заключает папа. – Родовая травма, говорите? Хм, - потирает подбородок.
- Да, я все это уже рассказывала Назару Егоровичу, - с легким раздражением отзывается бабушка. – Заключение детского невролога есть в карте.
- Это лишнее. Я верю только себе, - деловито отмахивается он и возвращается к малышке: - Высунь язык, - привычно командует, однако та лишь сильнее стискивает губы, будто назло. Куколка с характером растет.
- Ангела… - укоризненно шепчу, а она не подчиняется. Еще и поглядывает на меня возмущенно. Евгения Климовна контролирует все со стороны, но не вмешивается, полностью передав нам ребенка.
- Мне надо проверить иннервацию лицевой мускулатуры, - объясняет отец Ангелине, словно обращается к взрослому человеку. Все-таки заметно, что давно не принимал детей. – Сделай так...
Осознав, что увещевания не помогают, и устав повторять одно и то же без толку, он меняет тактику. Серьезный, хмурый врач вдруг сам показывает язык. От неожиданности я вздергиваю брови и покашливаю, пряча ошеломленный смешок. Ангелина застывает на мгновение, оценивает странного дядю, как психиатр потенциального больного.
Секунда… Две…
- Бе-е, - игриво высовывает язык.
От переизбытка эмоций девочка начинает качать ножками, случайно мажет носком кроссовки по ноге своего доктора и пачкает ему брюки. Отец не реагирует, хотя я знаю, какой он дотошный во всем: начиная от стерильности на работе и заканчивая аккуратностью в одежде.
- Умница, - похваливает сдержанно, но искренне. Обычно он скуп на ласковые слова, однако перед милой малышкой невозможно устоять. У меня самого с лица улыбка не сползает, будто мышцы свело. – А теперь следи за молоточком, - поднимает его, дожидается, когда Ангелина сфокусируется на головке, и плавно ведет в сторону.
Прищуренные карие глазки хитро устремляются на блестящий предмет, а ручки несмело тянутся к нему, пытаются поймать.
- Хочешь тоже попробовать? – замечает ее интерес папа. Усмехается по-доброму. - Доктором будешь? Ну, держи.
Невозмутимо протягивает ей молоточек, хотя терпеть не может, когда кто-то трогает его вещи. Очаровательная Ангелина каким-то чудом гипнотизирует всех вокруг – даже мрачный профессор растаял. Пока он с необъяснимо горькой ухмылкой изучает любознательную крошку, она воодушевленно хватает инструмент, а потом вдруг в точности дублирует то, что делали с ней. Высунув язык, замахивается, чтобы тоже стукнуть. Не успеваю ничего предпринять, как молоточек летит отцу в ногу.

















