Чаща

Если он их убил, зачем ему такое говорить? Зачем собирать все эти газеты и журналы и копаться в давнишней истории? Если бы он их убил, то знал бы ответы, так? — Она пересекла комнату, встала передо мной. Такая юная и прекрасная. Меня так и подмывало ее поцеловать. — Почему бы вам не ответить мне?

Зазвонил мой мобильник. Я посмотрел на дисплей. Лорен Мьюз. Я нажал кнопку и спросил:

— Что стряслось?

— У нас проблема.

Я закрыл глаза, дожидаясь продолжения.

— Шамик. Она хочет забрать заявление.

Прокуратура расположена в центре Ньюарка. Я постоянно слышу разговоры о том, что город возрождается. Но не вижу. По-моему, он только разрушается. Зато я теперь хорошо его знаю. И люди в этом городе чудесные. В нашем обществе все принято заносить в какие-то категории: и большие города, и этнические группы, и меньшинства. Находясь на расстоянии, их легко ненавидеть. Помнится, консервативные родители Джейн с презрением относились к людям, исповедовавшим однополую любовь. Но так уж вышло, что Эллен, которая жила с Джейн в одной комнате студенческого общежития, была лесбиянкой. Познакомившись с Эллен, отец и мать Джейн просто влюбились в нее. Продолжали любить и когда узнали, что она лесбиянка. Потом полюбили ее партнершу.

Так происходит часто. Легко ненавидеть геев вообще, черных, евреев или арабов. Гораздо труднее — конкретных людей.

Таков и Ньюарк. Можно ненавидеть город в целом, но в нем полно милейших районов, магазинов, горожан, и у тебя невольно возникает желание сделать все возможное, чтобы город стал лучше.

Шамик сидела в моем кабинете. Юная женщина, на лице которой отражались выпавшие на ее долю страдания. Легкой жизни она не знала, и едва ли ее ждало радужное будущее. Ее адвокат Хорас Фоули вылил на себя слишком много одеколона, а глаза его бегали.

— Мы хотим, чтобы вы сняли обвинения, выдвинутые против мистера Дженретта и мистера Маранца, — начал он.

— Не могу этого сделать. — Я смотрел на Шамик. Она не опустила голову, но и не стремилась встретиться со мной взглядом. — Ты солгала вчера, когда давала показания?

— Моя клиентка никогда не лжет, — вскинулся Фоули.

Я его проигнорировал, встретился-таки взглядом с Шамик.

— Вам все равно не удалось бы их посадить, — ответила она.

— Ты этого знать не можешь.

— Вы серьезно?

— Да.

Улыбка Шамик показывала, что она видит во мне самое наивное человеческое существо, созданное Богом с начала времен."

"— Вы не понимаете, да?

— Я понимаю. Они предлагают деньги, чтобы ты забрала заявление. И теперь назвали сумму, которую твой адвокат, мистер Зачем-Принимать-Душ-Если-Есть-Одеколон, посчитал достаточной.

— Как вы меня назвали?

Я посмотрел на Мьюз:

— Открой окно, а?

— Будет исполнено, Коуп.

— Эй! Как вы меня назвали?!

— Окно открыто.