Чаща

Есть желание — прыгайте, можете не стесняться. — Я вновь посмотрел на Шамик: — Если ты сейчас заберешь заявление, это будет означать, что вчера ты лгала под присягой. То есть совершила преступление. Мы потратили кучу денег налогоплательщиков на твою ложь… твои ложные показания. Ты отправишься в тюрьму.

Фоули откашлялся:

— Говорите со мной, мистер Коупленд, не с моим клиентом.

— Говорить с вами? Да рядом с вами я даже дышать не могу.

— Я не потерплю…

— Ш-р-р… — Я приложил руку к уху. — Слышите треск?

— Какой треск?

— Я думаю, от вашего одеколона отслаиваются обои на стенах. Вы услышите, если постараетесь. Ш-р-р, слышите?

Даже Шамик улыбнулась.

— Не забирай заявление, — попросил я.

— Я должна.

— Тогда я подам на тебя в суд.

Адвокат вновь собрался ринуться в бой, но Шамик коснулась его руки.

— Вы этого не сделаете, мистер Коупленд.

— Сделаю.

Но она знала, что я блефовал. Бедная, напуганная жертва изнасилования, она получила шанс заработать на этом, получить, наверное, самую крупную сумму в своей жизни. И кто я такой, чтобы проповедовать ей о моральных ценностях и справедливости?

Она и ее адвокат встали.

— Соглашение мы подпишем завтра утром, — сообщил напоследок Фоули.

Я промолчал. Отчасти испытывал облегчение и стыдился этого. Фонду Джейн теперь ничто не грозило. Памяти моего отца… ладно, перспективам моей политической карьеры… тоже. Я сорвался с крючка. И все благодаря Шамик.

Она протянула руку. Я ее пожал.

— Спасибо вам.

— Не делай этого. — Но моим словам недоставало убедительности.

Она это поняла. Улыбнулась.

Потом они вышли из моего кабинета. Шамик — первой, адвокат — следом. Остался только запах его одеколона.

Мьюз пожала плечами:

— И что мы можем сделать?

Я задавался тем же вопросом.

Вернувшись домой, я пообедал с Карой. В школе ей задали домашнее задание: найти и вырезать из журналов картинки с красным цветом. Вроде бы очень легкое задание, но, разумеется, ей не нравилось то, что мы с ней находили. Ни красный пикап, ни красное платье, ни даже красный пожарный автомобиль. Я быстро понял, в чем проблема: я слишком бурно радовался ее находкам. «Это платье красное, дорогая! Ты права! Я думаю, то, что нужно!»

Осознав просчет, я внес коррективы в свое поведение. И когда Кара открыла страничку с бутылкой кетчупа, скривил гримасу и пожал плечами:

— Кетчуп мне совершенно не нравится.

Кара мгновенно схватила ножницы с закругленными концами и принялась за работу.

Дети.

Вырезая картинку, дочь пела песню из мультипликационного телешоу «Дора-следопыт»,[23] которая состояла из бесконечных повторений одного и того же слова — «рюкзак». В конце концов голова родителя, слушающего эту песню, грозила разлететься на миллион частей.