Человек из дома напротив

Месяц назад из нее испарилось имя-отчество ректора, которого Мельников знал лет тридцать. Потом – грибы… Как можно потерять слово «шампиньоны»? Пару недель назад пришлось лезть в старый блокнот жены, чтобы посмотреть, когда у Анечки день рождения. А ведь они вместе… кстати, сколько лет? Цифры утратили неизменность. Двойка постыдно легко переворачивалась и становилась пятеркой, о девятке и говорить нечего. Ольгу Степановну хоронили вдвоем, это Мельников твердо помнил. Но летом или весной?

Теперь вот сахар.

Он оделся, сунул в карман деньги. Днем было солнечно, а к вечеру подтаявший снег превратился в лед. Константин Романович шел осторожно и, завидев тропу, решил срезать путь мимо заброшенного недостроя.

Шажок за шажочком. Зимой как никогда ощущаешь себя стариком. Где былое чувство равновесия? Заставь его сейчас прокатиться по длинному ледовому языку – бесславно шмякнется.

Над головой вспыхнул фонарь и потух. Он, конечно, сглупил, сунувшись сюда. Темно, крайне неуютно… Под ногами обломки кирпичей, слева глухая стена, исписанная граффити. Нынешней ночью обещали снегопад. Занесло бы все снегом поскорее, чтоб в глаза не бросалась эта разруха, и не пришлось бы больше жалко семенить… Видели бы его студенты!

Представив себя со стороны, Константин Романович выпрямился и сделал четыре широких спокойных шага. Успел подумать, что ведет себя по-мальчишески, поскользнулся и рухнул навзничь.

2Ветви деревьев кажутся прорезанными перочинным ножичком в ночном небе, если смотреть на них снизу. Это открытие Мельников сделал, открыв глаза.

Он лежал в снегу тяжело и плотно, словно был его частью. Снег не отпускал его. Бог знает сколько времени ушло у Константина Романовича на то, чтобы сесть, и он едва не пожалел об этом. Подташнивало, кружилась голова. При взгляде на груду битых кирпичей, к которым он приложился затылком, Мельников поморщился. Нет уж, все лучше, чем валяться здесь.

В общем-то, он легко отделался. Руки-ноги целы, спина не сломана. Плохо только, что адрес вылетел из головы… Куда он шел и откуда? Пальцы нащупали в кармане сторублевку. Ах да, за хлебом!

Завтра сходит. Или попросит Аню купить.

Осталось самое простое: найти путь домой.

Мельников встал и огляделся. Ничто из увиденного не было ему знакомо. Какая-то стройка… вдалеке деревня… почему деревня?

Нет, он должен быть не здесь.

Но где?

Из темного омута, из враждебной глубины всплыл волшебный радужный пузырь воспоминания и втянул Константина Романовича внутрь.

Старый московский двор.