Человек, который перебегал улицу

— Зачем мне старая мебель, я куплю новую.

Он сказал это как бы между прочим, хотя давно решил, что будет подыскивать новую мебель, ведь потом, когда получит квартиру, все равно придется покупать.

И тут он прочел в глазах старушки почтительность. Она вспыхнула внезапно, но осталась, как бы застыла. Не только в глазах, но и во всей фигуре. У нее с мужем на приобретение мебели ушло чуть ли не полжизни, хотя они и считались состоятельными людьми. Только спальный гарнитур они купили после свадьбы целиком. В кредит. Две белые металлические кровати, украшенные никелированными шариками на спинках и довольно декоративным переплетением железных прутьев.

Белый простой шкаф с зеркалом и две белые тумбочки. Это был не самый дешевый гарнитур, а от самого дорогого его отделяла пропасть. Она хотела купить и трюмо. Муж не возражал. Однако, если брать трюмо, то шкаф с зеркальными дверцами оказался бы лишним. Подсчитав расходы, от трюмо отказались. А с каким трудом приобрели они остальную мебель! По одной, только по одной вещи! Годами! Ведь рождались дети — и это опять было связано с расходами. Сперва платяной шкаф. Копили сантим к сантиму, сантим к сантиму. На обед рассольник и тушеная в духовке картошка с селедкой и творогом.

Если бы мать не научила ее хозяйничать, то бог знает, как долго пришлось бы ждать этого шкафа.

— Вы, наверное, большой начальник…

Ах, как Вильяму льстило такое почтение!

— Нет-нет, я что-то вроде начальника… Если бы вы согласились немного прибирать мою комнату, я бы добавил рублей двадцать.

— Мне это нетрудно… Пенсия маленькая — я ведь на государственной работе не состояла… Все по дому, детей растила…

— Вот за первый месяц, — Вильям подал сотню.

Хозяйка достала из передника кошелек, чтобы дать сдачу, он остановил ее руку и сказал, что десятка — на новоселье, а шампанское он принесет сам.

Деньги, которые можно было не считать, делали его хозяином положения.

Это такое чувство, ради которого можно идти хоть на костер, подумал Вильям. Ты свободен. Ты господин.

На улице уже не моросило, а шел проливной дождь. Возле тротуаров образовались большие лужи — и проезжающие автомобили разбрызгивали воду до самых стен домов. Вильям уже почти потерял надежду на возвращение Цауны, но тот вдруг показался и затащил его в ближайшее парадное.

— Думаю, все устроится, — сказал Цауна. — Импорта нет, но есть наша.

— Я могу и подождать.

— Ты, наверно, думаешь, что я тебе предлагаю то, за чем стоят очереди? — Цауна показал на противоположную сторону улицы, где у просторных дверей мебельного магазина толпились люди. Те, кто протискивались в магазин, мешали тем, кто согнувшись под тяжестью ноши, выходили. Они выносили ровные стопки досок, стекла от буфетов, матрацы.