Человек, который перебегал улицу

В годы юности и лет так до двадцати пяти его чрезмерную застенчивость можно было бы объяснить тем, что он был некрасив; но какой некрасивый мужчина остается холостяком? Некоторые женщины говорят даже, что им как раз не нравятся красивые мужчины. Но наверно они все же лицемерят. Даже на деньги Вилберта ни одна не польстилась. Потом, правда, тетя Агата решила, что про его деньги знает только она одна. И все же… Одевается он хорошо, в дорогие вещи, не скряга какой-нибудь и машина у него собственная.

К женщинам Зутис был небезразличен. Наоборот, он завидовал Вильяму, у которого была Ирена, и Цауне с его молоденькой дамой сердца Мингой. Они жили, очевидно, каким-то образом договорившись друг с другом.

Бывало, Зутис мучился ревностью чуть ли не к каждому мужчине, который прогуливался по улице под руку с женщиной; он даже набрался смелости и решился заговорить с одинокими женщинами на улице, но мужество покидало его еще до попытки заговорить, потому что он как бы слышал в ответ:

«Сперва посмотритесь в зеркало! Из какой вы породы обезьян?»

Его робость исчезала, когда он имел дело с истасканными полупрофессионалками. Но разве это женщины! Они не обладали почти ни одним из тех качеств, которые мужчины ищут в желанной женщине.

И кроме всего прочего — ему просто негде было с женщинами знакомиться. Разве что на улице или в ресторане. Но для уличных знакомств он был слишком застенчив, в ресторане же немногих «лишних» дам расхватывали более видные и умеющие танцевать мужчины. Зутис, ставший большим знатоком женской психологии, благодаря тому, что начитался литературы по этому вопросу, всегда оставался ни с чем. Ему не везло с женщинами точно так же, как великим мыслителям Канту, Шопенгауэру, Ницше и Фрэнсису Бекону.

Утром Зутиса опять из купе выставили, предупредив, что впустят обратно нескоро, поэтому он счел более разумным пойти в вагон-ресторан, чем киснуть у окна в коридоре. В конце концов железная дорога скоро отпразднует свое стопятидесятилетие, и все уже в окно насмотрелись за это время.

Ресторан был полупустым. Зутис сел и стал ловить ускользавшее по столу меню.

Здесь никто не торопился, времени у всех было достаточно. У официанта тоже. Через полчаса он подошел и сообщил, что меню есть меню, а жизнь есть жизнь.

— Бифштекса с яйцом нет, бифштекса с луком тоже нет, — официант читал свою утреннюю молитву, которая была почти точным повторением молитвы вечерней. — Бефстроганова тоже нет, яичницы с ветчиной тоже нет, есть сосиски с тушеной капустой.