Человек, который перебегал улицу

Или все остальные! Но так, как Рыбка, не сумеет никто! И какая-то сволочь накачала его как раз перед стартом! На первенстве страны!

Когда перед очередным заездом взревели моторы — взревели, конечно, слишком мягко сказано о том адском треске, от которого, казалось, с сосен осыпется вся хвоя, — база отдыха мотоциклистов сразу опустела: все заспешили к старту, чтобы запомнить порядок номеров после первого круга.

Даже Зутис-старший, прозванный мотоспортсменами Рыбкой, попытался стронуться с насиженного места на мягком мху, но ему это не удалось, и он махнул рукой.

— Все в порядке… Главное — спокойствие…

С войны Зутис-старший вернулся, потеряв больше, чем если бы лишился руки или ноги. Он потерял надежду стать тем, кем ему хотелось. По образованию инженер-механик, еще до мобилизации в легион он уже был автором нескольких запатентованных изобретений. Один популярный журнал, выходивший в буржуазной Латвии, напечатал как-то фотографию двух симпатичных счастливых молодых людей. Под ней была следующая подпись: «Брачный союз в кругу интеллигенции. Выпускница консерватории певица Вероника Даудоне отдала свою руку инж. мех. Янису Зутису».

С именем Зутиса связывали надежды развития механики в Латвии, а надежды Зутиса были связаны с механикой в Латвии и заводом сельскохозяйственных машин «Иганта».

Восстановления Советской власти в Латвии Янис Зутис как будто даже и не заметил — ни его родителям, ни ему, ни родителям жены не принадлежало ничего такого, что подлежало бы национализации, в политику он не вмешивался, потому что считал ее совсем пустым делом — в конце концов, основной движущий рычаг любого государства — это экономика, но как технократ он все же считал, что социализм располагает куда большими возможностями.

Когда началась война, он долго стоял на распутье, не зная, в какую сторону податься. Ему хотелось все обдумать, но времени не было. И он принял самое нерациональное решение — выждать."

"Если бы в немецкую армию он вступил добровольно, если бы он был убежден, что воевать следует именно на этой стороне, то в конце войны он потерял бы меньше. Он мог проиграть, приспособиться к обстоятельствам и жить в ожидании реванша, тогда по крайней мере было бы ради чего ждать.

Но в немецкой армии он был всего лишь заблудшей овцой. В латышский легион он попал по мобилизации. Поэтому капитуляция казалась ему избавлением.

Отсидев в лагерях для военнопленных и переболев цингой, Зутис возвратился в Ригу в тысяча девятьсот сорок седьмом году. Он жаждал деятельности. Остальное его почти не интересовало — он хотел работать. Главное — работать. За годы войны и лагерей в голове у него накопилось немало идей.