Человек, который перебегал улицу

Он хотел реализовать эти идеи — идеи улучшения силовой передачи и повышения коэффициента полезного действия двигателей.

Устройство на работу Зутису представлялось важным событием. Он надел пиджак и брюки в полоску, которые носил со смокингом, жилет, положил в карман жилета серебряные часы с брелоком Талавии,[2] вдел в петлицу лацкана белую гвоздику, повязал яркий галстук. И, насвистывая мелодию довоенного шлягера, торжественно переступил порог отдела кадров.

Начальник отдела кадров в помятой гимнастерке, с деревяшкой вместо ноги, встретил его прищуренным, недоверчивым взглядом, каким встретил бы диверсанта, который пронес на фабрику чемодан со взрывчаткой. Особенное недоверие у него вызвали галстук и лакированные штиблеты Зутиса. Чему этот тип так радуется?

Начальник отдела кадров был совсем не тот человек, которому полагалось бы сидеть в этом кресле, но нужных людей не хватало, да и зарплата в отделе была невелика. Мало кто соглашался здесь работать.

— Что вам угодно?

— Надоело бездельничать!

— Что вы умеете?

Зутис не знал, что у начальника отдела кадров всего лишь начальное образование. Перемежая речь научными терминами, Зутис изложил свои знания в области механики. Кадровик и виду не подал, что из всей его длинной речи не понял и десятой доли, при этом он даже перелистывал какие-то документы, чтобы произвести впечатление знающего человека.

— Так на какую работу хотите устроиться? — он опять прищурил глаза.

— Я думаю, что самое подходящее, там же, где и прежде… — Хочешь одолжить сотню, проси минимум тысячу, подумал Зутис и пошел ва-банк. — Главным конструктором завода…

У начальника отдела кадров даже губы побелели.

— А директором не хотите?

Янис Зутис чуть подумал, потом покачал головой.

— Нет, директором не хочу… Директор — это все же административный работник, тут нужен другой талант.

В тот день на завтрак начальник отдела кадров съел лишь ломтик черного хлеба, смазанный тонким слоем маргарина. Хотелось побольше оставить детям. Голодать ему пришлось с самого начала войны, но и до сих пор он ни разу не наелся досыта. Продукты все еще распределялись по карточкам, и если бы не эти карточки, то семья вообще бы не выжила. На рынке царили фантастические цены, на свою зарплату он мог бы купить килограмм свинины и четверть пуры картошки. Хорошо, хоть картошка была своя: когда жена переехала в Ригу, они получили семейный огородный участок возле ипподрома. Овощи уродились, и когда он ночевал в будке, ему удавалось сохранить урожай от налетов воров. Тогда зимой тратились только на хлеб, сахар, какую-нибудь заправку и махорку.