Человек с котом

Широко известен не за счет древних традиций и размеров контролируемой территории, а из-за личности основателя. Ты ни за что не поверишь.

– А ты попробуй убедить.

– Иосиф Виссарионович собственной персоной организовал там первое поселение.

– И что тут такого? Почему я не могу в такое поверить?

– Обычно не верят.

– Я уже понял, что сюда неизвестно сколько лет прилетал самый разный народ, так почему бы не попасть и ему?

– А в то, что он до сих пор живой, веришь?

– Это сколько же ему лет?!

– Да хрен его знает. Институтские говорят, что в теории мы тут все бессмертные. Гадость, которая в нас засела, нормально умереть не дает.

На практике мало кто год протягивает, но это как ты устроишься. В Озерске все надежно, там система отлажена, можно веками жить. Говорят, генералиссимус сидит в железобетонном бункере, а на публике появляется его двойник. Другие говорят, что есть только двойник, а сам Иосиф Виссарионович давно червей кормит. Кому верить – не знаю. Но стаб интересный.

Пискнула рация, голосом Хана произнесла:"

"– Сменяетесь до полуночи. Спускайтесь живее, пока ужин не остыл. Валька, мать ее, сегодня как никогда для вас олухов расстаралась.

* * *Карат не удивился, обнаружив, что кот с важным видом отирается на импровизированной кухне и великанша Валентина уже успела воспылать любовью к хитрому созданию. То есть доля лакомых кусочков серому гарантирована.

Хозяину тоже достался бонус, его миску женщина наполняла с особой тщательностью, заодно осведомившись о Гранде:

– Говорят, это твой кот.

– Вроде того. Приблудился.

– Что за порода?

– Без понятия: на нем не написано, о себе не рассказывает, а я не разбираюсь.

– У нас по Полису раньше такой бегал. Но его институтские увезли для исследований.

– Что им от кота понадобилось?

– Так они же никогда ничего не говорят. Просто забрали, и все. Он странный был, любил живчик лакать, везде его чуял. Как начнет орать и глазищами сверлить, так попробуй не дай.

Карат нахмурился, потому что похожая привычка числилась и за Грандом. Нет-нет, а проявлял интерес к животворящему раствору споранов. Надо об этом помалкивать, не хватало еще, если серого заберут какие-то непонятные типы. Неизвестно, что там за исследования ему грозят, может, просто по запчастям на опыты пустят, кто с почти бесхозным котом будет церемониться.

У стены работали ложками ребята из «водника», и один при этом бурно доказывал что-то другим:

– Да не мог он упасть, там все работало, как швейцарские часы. И мертвых кластеров впереди не было. Что-то там явно не так.

– Ты же чип уже менял, может, опять погорел?

– Он не горел, он на тесте полетел под такими нагрузками, которых в штатном полете быть не может. Дурость, а не тест. Погода ровная, почти безветренная, не мог он упасть.

– Тут Улей, тут всякое бывает.