Человек с чужим прошлым

— Ближе всех костел Святого Рафаила, кажется, действующий, а чуть подальше — Святого Николая. Почти наш святой. Двинем к нему?

— Нет, лучше в ближний, зачем зря ноги бить, — отказался Выхин. — А вы знаете тут все костелы?

— Погодите, — мрачно пообещал Тараканов, — поживете здесь еще месяц-другой, тоже каждую собаку знать будете…

Костел оказался закрыт. Уныло подергав тяжелое бронзовое кольцо на массивных дверях храма, приятели уже собрались уходить, как Тараканова вдруг осенила идея.

— Должен быть сторож! Погодите, я гляну в том домишке, может, откроет?

— Пойдемте вместе, — решил Выхин.

Сторож — неопрятный человек, с лицом, заросшим сивой щетиной, запросил за осмотр костела денег."

"— Божеский храм-то! — начал было увещевать его Тараканов. — Совести в тебе нет.

— Как знают панове, как знают, — бубнил свое сторож.

— Шут с ним! — Выхин полез в карман, доставая мятые бумажки. — Давайте дадим на водку.

— Тогда уж пополам, — засмеялся Владимир Иванович. — Коли я напросился к вам в попутчики для осмотра достопримечательностей.

Получив деньги, сторож сразу подобрел, начал величать их «шановными панами» и, гремя ключами, отпер двери.

В костеле было сумрачно и прохладно; сводчатые арки из темно-красного кирпича уходили вверх, чтобы сойтись там под потолком, образуя строгий готический узор; картины жития святых, стрельчатые окна с частыми переплетами, каменные и деревянные изваяния, длинные ряды скамей из темного дерева, низкий барьерчик, отгораживавший алтарь…

Тараканов, не таясь, зевнул — ему было скучновато. Он уже походил вдоль стен, оценивающе присматриваясь к картинам, небрежно пощелкал пальцем по фигуре святого и теперь только ожидал, пока Выхин закончит осмотр храма.

— Скажите, любезный, — обратился Вадим к сторожу. — Ничего такого старенького у вас нет на продажу?

— Что надо шановному пану? — подобострастно осклабился сторож.

— Я бы хотел купить какую-нибудь старую статую. Желательно небольших размеров. Есть?

— А как же пан, имеем. Только придется вам обождать минуту, я за панычкой сбегаю: все в подвале, где склеп был, а ключ у нее.

— Что за панычка? — заинтересовался подошедший Тараканов.

— Ксендза нашего, отца Иеронима, племянница. Я скоро, — заверил сторож и юркнул в боковую дверь.

— Господи, Выхин, ну зачем вам всякая рухлядь? — брезгливо скривился Владимир Иванович. — Вы разве антиквар? Да и что может быть ценного в этом захолустье? Теперь, по вашей милости, придется спускаться в какие-то пыльные подвалы, сырые склепы.

— Перестаньте брюзжать, — раздраженно оборвал его Вадим. — Не хотите, подождите на улице, покурите.

— Почему же? — протянул Тараканов. — Панычка вроде ничего. Я не могу пустить вас с ней в подвал одного: опасаюсь за нравственность.