Черная моль

Дверь резко распахнулась — на пороге стоял милорд. Джим взглянул на хозяина с некоторой опаской и с замиранием сердца заметил, что синие глаза гневно сверкают, а красивые губы сжаты в плотную бескомпромиссную линию. Изящная рука, сжимающая дверную ручку, изогнулась печально знакомым Джиму образом, и он понял, что милорд пребывает не в самом радушном настроении.

— Ты закончил? — рявкнул Карстерс.

— Не совсем, сэр.

— Я хочу уехать в этом году, а не в следующем, если тебе, конечно, не все равно!

— Да, сэр. Просто я не знал, что вы так торопитесь, сэр…

Ответа не последовало.

— Где мой костюм для верховой езды?

Джим нервно вздрогнул.

— Я… э-э… уже упаковал его, сэр. А что, разве он вам нужен?

— Разумеется, нужен! Иначе в чем, как ты полагаешь, я должен ехать?

— Я думал, вы поедете в карете, ваша милость.

— Нет. Алый костюм и немедленно!

Он уселся в кресло перед туалетным столиком и взял пилочку для ногтей.

Джим мрачно взирал на его отражение в зеркале и не думал повиноваться. Через минуту милорд резко обернулся к нему.

— Ну? Что стоишь? Или не слышал?

— Э-э… сэр, слышал, но вы уж… извините, сэр, но не кажется ли вам, что не слишком разумно пускаться в такое путешествие сегодня?

Пилочка с грохотом упала на столик.

— Я еду в Хорли сегодня же днем! — в голосе хозяина отчетливо звучала угроза.

— Да дотуда миль пятнадцать, не меньше, ваша милость. Не лучше ли…

— Черт побери, Джим, заткнешься ты наконец или нет?!

Солтер сдался.

— Хорошо, сэр, слушаюсь, сэр, — сказал он и извлек красный костюм. — Тогда багаж я отправлю каретой и оседлаю кобылу и Питера.

— Никаких Питеров! Поедешь в карете.

— Нет, сэр.

— Что значит «нет»?

Милорд гневно смотрел на Солтера. В голосе звучали ледяные нотки.

— Ты забываешься, Солтер.

— Прошу прощения, сэр.

— Ты поедешь с вещами, как обычно.

Джим, поджав губы, сердито запихнул одну туфлю в свободный уголок саквояжа.

— Понял?

— Очень даже хорошо понял, сэр.

— Тогда, значит решено.

— Нет, сэр.

— Да что за дьявол в тебя вселился?!

— Прошу прощения, сэр, но я не позволю… просто не могу позволить ехать вам верхом одному да еще с незажившей раной… — в тихом голосе, каким он произнес эти слова, не было и намека на дерзость или неподчинение, однако звучал он достаточно твердо.

— Ах, вот как? Ты что же, вообразил, что я ребенок?

— Никак нет, сэр.

— Или не могу о себе позаботиться?

— Я думаю, вы слабее, чем вам кажется, сэр.

— Вот оно что!.. Он, видите ли, думает!

Джим подошел к хозяину.

— Позвольте ехать с вами, сэр… Честное слово, я вам ни чуточки не помешаю. Буду ехать сзади и все такое… Но одного вас ни за что не отпущу. Вы можете… свалиться… в обморок, сэр.