Черная моль

Герцог не произнес ни слова. С удивлением покосившись на его мрачное чернобровое лицо, Фрэнк заметил:

— Тебе же сегодня везло, Трейси.

— Умеренно. Я надеялся восполнить потери прошлой недели.

— Ты, вероятно, в долгах?

— Вроде того.

— И сколько, Трейси?

— Ах, мой дорогой, понятия не имею! И не желаю знать. И пожалуйста, не читай мне проповедей.

— Не буду. Я уже однажды высказался по этому поводу.

— Неоднократно.

— Да, много раз. Однако на тебя это не произвело впечатления.

— Ни малейшего.

— Осмелюсь заметить, Трейси, ты все же зря не послушался. Ведь не все в тебе зло, Трейси!

— Что за странный ход рассуждений привел тебя к такому выводу?

— Ха! — рассмеялся Фортескью.

 — Но ведь в каждом даже самом скверном человеке таится искра добра. Одна надежда на это и на твое доброе отношение ко мне.

— Интересно знать, когда это я был к тебе добр? Исключая, разумеется, те случаи, когда я был вынужден просить тебя оставить меня и мои дела в покое.

— Я не имею в виду эти случаи, — сухо заметил Фортескью. — И не расценивал в тот момент твои поступки в этом свете. Я имею в виду отдельные эпизоды…

— Смотри, не навлеки на себя проклятия столь необдуманными высказываниями, — спокойно произнес его светлость.

 — Впрочем, мы отклонились от темы. Что же конкретно такого хорошего я сделал и когда?

— Ты сам прекрасно знаешь. Когда ты вытащил меня из этой проклятой долговой ямы.

— Теперь вспомнил. Да, это было чертовски благородно с моей стороны. Сам до сих пор недоумеваю, зачем я только это сделал.

— Именно это и хотелось бы знать.

— Наверное, я испытываю к тебе некоторое подобие привязанности. И уж точно не сделал бы того же для любого другого человека.

— Даже для собственного брата? — резко спросил Фортескью.

К этому времени они пересекли Серкус и шли по Гей-стрит.

— А уж для него — в последнюю очередь, — последовал невозмутимый ответ. — Ты что, думаешь сейчас о трагическом положении, в котором оказался Эндрю? Занятно, не правда ли?

— Неужели тебе это кажется занятным?

— Конечно! И мне хотелось бы продлить удовольствие, но тут на выручку этому юному болвану поспешил мой почтенный родственник.

— Ты хочешь сказать, что отказался бы ему помочь?

— Боюсь, в конце концов все равно пришлось бы.

"

"— Нет, все же у тебя что-то неладно с головой! — воскликнул Фортескью. — Иначе чем объяснить твое столь противоречивое поведение?

— Мы, Бельмануары, все немного сдвинутые, — мягко заметил Трейси. — Однако полагаю, что в моем случае это не что иное, как проявление концентрированного зла.

— Я не верю! Ведь ты доказал, что можешь вести себя совершенно иначе! Ты не пытался ободрать меня, как липку, хотя вполне мог. Как, к примеру, всех этих несчастных юнцов, с которыми садишься играть.