Черная война

А Кольцов – это кто такой?

– Лейтенант Кольцов – это командир группы окруженцев, которые встретились с Манзыревым, когда он нес к фронту послание Барсовой. Он дал интересные показания о некоторых особенностях поведения Манзырева.

– Что это за особенности?

– Он обратил внимание, как Манзырев ходит, его манеру обращения с оружием и умение командовать.

– Что?

– Да вот, товарищ комиссар, посмотрите сами. Вот выдержка из протокола допроса лейтенанта Кольцова.

– Давайте сюда. Так… Интересно… Очень даже… Надо же. Интересные вещи пишет этот ваш Кольцов. Его послушать, так перед нами не беглый зэк, а прямо-таки выпускник Академии Генштаба.

Тут тебе и умение командовать, и действия с подстраховкой.

– Да, у меня тоже сложилось похожее впечатление. То, что это не зэк, понятно при первом же рассмотрении. Это либо наш сотрудник, и тогда я не понимаю, почему это прошло мимо нас, либо вообще неизвестно чей агент. Тогда я не понимаю одного – мотива его поступков. Если наш, – почему он действовал вразрез всем нашим планам и никак не согласовывал с нами свои поступки. Мы ж его ненароком и завалить могли, как в итоге и получилось.

Если он не наш, то чей же и почему в итоге нам помог.

– Ты, Василий Андреевич, много еще не знаешь. И чувствую я, что без подробного разъяснения тебе сложившейся обстановки еще бог знает до чего додумаешься. Вот ответь мне: какова, по-твоему, цель операции «Снег»?

– Ну, это ясно, товарищ комиссар. Внедрение «Рыжего» в разведшколу к Ланге.

– Как, по-твоему, много ли у немцев таких разведшкол?

– Ну, я полагаю, что десятка полтора как минимум наберется.

– И что, каждой школой занимается руководитель моего уровня? Это вообще не мое дело, если внимательно посмотреть.

Пускай этим разведка занимается, а не ГУГБ. У нас, если ты забыл, задачи немножко другие. Тебя это ни на какие мысли не наводило еще? Почему вдруг задачу, относящуюся к разведке, курирую непосредственно я, хотя мои интересы все здесь, в Москве?

– Задавался я этим вопросом, товарищ комиссар.

– И до чего додумался?

– Ланге. Думаю, в нем вся загвоздка.

– И в чем же эту загвоздку ты видишь?

– Ну, он давно у нас тут сидит…

– И что, он один такой?

– Я думаю, что не один.

– Да их, Василий Андреевич, тут десятки, если не сотни, сидят.

Если за каждым персонально комиссар госбезопасности приглядывать будет, то на всей остальной работе можно поставить большой жирный крест. Ланге сидел здесь с 1937 года. Он действительно разведчик, кадровый. Еще рейхсверовской выучки. Каста, так сказать. Из старых он, понимаешь?

– Понимаю, товарищ комиссар.

– Не все еще ты понимаешь. Его сюда не просто так забросили. Он же старый. У него концы на самом верху. И здесь он у нас не просто резидентом сидел, он связной. Связной между ихними старыми и нашими.