Черная война
Первая дилогия ведущего писателя-фантаста, уже ставшая классикой нового жанра – боевика о «попаданцах». Диверсант из будущего, ветеран легендарной группы «Альфа», на Великой Отечественной войне. Провалившись в 1941 год, он выжил в теле матерого зэка – «ЧЕРНОГО БУШЛАТА», переиграв лучших оперативников НКВД и Абвера. Он воевал в штрафной роте – «ЧЕРНОЙ ПЕХОТЕ», как окрестили штрафников гитлеровцы. За ним охотятся все спецслужбы Рейха, по его следу идут личные «волкодавы» Гиммлера, а присланная на помощь разведгруппа НКВД имеет приказ ликвидировать «попаданца» при угрозе его захвата противником. Отрезанный от Большой земли, в полном окружении, он сколачивает отряд из остатков штрафной роты и взвода морпехов – и принимает бой, чтобы изменить прошлое и переломить ход Великой Отечественной войны.
Стоило только закрыть глаза, как кто-то весьма нелюбезно заехал мне по сапогу. Рядом сдавленно крякнул Микляков. Открыв глаза, я увидел группу бойцов, человек шесть, которые стояли около меня. Игоря они бесцеремонно отпихнули в сторону, и сейчас он переминался с ноги на ногу метрах в шести от меня.
– Что стряслось, славяне? – не поднимаясь, спросил я.
– Поговорить надо бы, – неопределенно высказался один из них. – Выйдем?
В сарае стало неожиданно тихо, было слышно, как вдали в деревне кто-то работал пилой.
– Говори тут, у меня от людей секретов нету.
– Ну, как знаешь. Вопросов к тебе тут накопилось, пора бы и ответить, а?
– Это какие же ко мне вопросы есть? И у кого, если не секрет?
– А хоть бы и у меня, – выдвинулся вперед коренастый боец. Крепко сбитый, явно не слабак, движения плавные. Пилотку он предварительно снял и заткнул за пояс. Значит, предполагает, что может ее уронить? Почему? Вон и у других также пилотки за поясом. Драться собираются?
– Излагай.
– Ты бы встал, когда к тебе люди пришли, невежливо это – вот так сидеть, когда другие стоят.
– И ты садись. Да и другим тут места хватит.
– Грамотный?
– Есть чуток. Жизнь понимаю и с людьми говорить умею.
Коренастый усмехнулся уголками губ и опустился на корточки передо мной. Это ты на случай резкого вскакивания с места так приготовился? Вынужден тебя разочаровать – не выйдет. Глядя на него, и остальные расселись вокруг меня полукругом. Кто на корточки, а кто и просто на пол.
– Значит, так, дядя…
– Саша.
– Что?
– Дядей Сашей меня зови.
– Пусть так. Так вот, дядя Саша, есть к тебе вопросики у меня…
– Обзовись, кто таков.
– Так даже? Уважаю. Чалый я, в миру Игорь Севергин. Достаточно?
– Сюда-то как попал, откуда?
– Из тех ворот, что и весь народ. Тебе-то не один хрен?
– Должен же я знать, с кем рядом завтра в бой пойду. Вперед мне смотреть али назад оборачиваться?
– Ты еще до завтра-то доживи.
– Будь спок – доживу. Говори, коли пришел."
"Вокруг нас потихоньку собирался народ. Никто не лез с вопросами, но напряженное внимание чувствовалось, наверное, даже и на улице.
– Повторю. Вопрос к тебе первый: чего ты не в свое дело лезешь?
– Это в какое же?
– А ты и не знаешь?
– Ты, Чалый, если по делу – то так и говори. А не базлай попусту. Язык-то, хоть и без костей, однако же и он устает.
– Лады. Когда позавчера умные люди по делу пошли, кто тебя за ними наладил-то? Да и чего ты в это дело полез? Ты-то там чего потерял?
– Там, это где же?
– Не прикидывайся девочкой, ладно? В медсанбате, дорогой. В нем самом.

















