Черная война

Тебе, морда рязанская, завидно было, что народ отдохнет чуток? Казенного спирта пожалел? Нам всем под пули завтра, а тебе спирта жалко!

– Никто меня туда не налаживал. Я, считай, вас всех от «вышки» спас. Не дал там особо побуянить, да и потом от Шумилы прикрыл.

– Не влез бы вовсе, так и этого бы не произошло. Мы-то тебе, как своему, налили со всем уважением. А уж как спас… это у Громова спросить надобно… Лады, понятно тут. А чего ты хорошего человека ротному заложил?

– Это Гогоберидзе-то? Ну, ты нашел хорошего. Жлобом быть не надобно. Коли посадили тебя обществу помогать – так тяни лямку и не пищи! Да и не закладывал я его.

К ротному не ходил, не стучал. Сами же видели – не дернул бы меня ротный из строя, не было бы ничего.

– Он и сам жить умел, да и другим не мешал. А теперь сидит там какой-то долдон, поди подойди!

– Так, а от меня-то тебе чего надобно?

– А то, что за такие косяки, как твои, отвечать нужно. Смекаешь?

– Это ты у нас тут вместо прокурора, что ли? Значит, перед тобою мне отвечать надо, так?

– А хоть бы и так, тогда что?

– Ничего. Ты спросил, я ответил. Все вроде бы разъяснилось?

– Невежливый ты, дядя.

Я не заметил, какой он подал знак, но один из сидящих справа с размаху съездил меня по голове поленом. Вернее, это он так полагал, что по голове. Полено-то я у него еще раньше срисовал и во время разговора постарался сесть так, чтобы этот товарищ не сомневался в том, что вырубит меня с одного раза. Над головой у меня висел мешок, и так, чтобы ударить параллельно стене, он бы не смог. Поэтому он бил под углом, приподнявшись и нанося удар почти горизонтально. В момент удара я упал на бок, и импровизированная дубинка звучно долбанулась о стену. В следующий момент я вывернул ее из рук нападающего, попутно долбанув ему сапогом по челюсти.

Перекат на бок – и другой сапог заехал в зубы одному из сидящих. Он в этот момент как раз вставал, так что положение его было весьма неустойчивым. Встающий рухнул на спину, и я перекатом ушел в образовавшуюся в полукольце брешь. Оказавшись, таким образом, за спинами нападающих, я «ласково» погладил одного из них поленом по плечу. Минус три… А что, ребятки, вы всерьез полагали, что сидящий на земле человек – легкая мишень? Вынужден вас разочаровать.

Чалый и двое его товарищей стояли напротив меня.

Я уже тоже был на ногах и вертел в руке полено. У Севергина была заточка, которую он держал уверенно и крепко. Спец, значит?

– Ну, что, прокурор, еще вопросы есть? Или ты теперь хочешь мои обвинения послушать?

Чалый не отвечал. Глаза его бегали вокруг, он что-то лихорадочно прикидывал.

– За такие вот фокусы, родной, вам всем «вышак» свободно обломиться может. Усек? Так что убирай свою пихалку, и будем считать, что этого разговора не было. У нас у всех общий враг есть, и он не тут.