Черные ножи

Вот, к примеру, только вчера я помог определить в миасский детдом восьмерых детей, живших до этого в заброшенном, неотапливаемом доме. Если хотите, позвоните в обком комсомола товарищу Светлову, он подтвердит мои слова!

— Активист, значит? Отличник и передовик? Еще и меткий стрелок! Не слишком ли много исключительных качеств собралось всего в одном человеке?

— Как говорил наш вождь Владимир Ильич Ленин: «Именно молодежи предстоит настоящая задача создания коммунистического общества!» — всплыла в голове цитата, принадлежавшая к памяти Димки.

— Каждый комсомолец стремится стать образцом для подражания и увлекать за собой сомневающихся. Вот товарищ народный комиссар танковой промышленности Исаак Моисеевич Зальцман всячески поощряет комсомольцев нашего завода. Он даже сказал, что на днях сюда приедут журналисты из «Челябинского рабочего». Они хотят подготовить материал о трудовых буднях молодежи завода, о нашем стремлении стать лучшими в своем деле. Если хотите, я обязательно упомяну о вашей воспитательной работе, и о том, какую положительную роль это играет в нашей жизни.

Куликов слегка растерялся. Не переборщил ли я со своей игрой? Он казался человеком опасным, и при любом подозрении действовать будет решительно.

— Это лишнее, — наконец, ответил он, — обо мне упоминать не нужно.

— А что все-таки случилось с бригадой Зуева? Говорят, взорвался кислородный баллон?

— Кто-то смазал патрубки машинным маслом, — автоматически ответил лейтенант, думая в этот момент о чем-то своем, — когда их присоединили к баллону, произошла реакция, и взрыв… — тут он, наконец, опомнился, и коротко бросил: — Свободен, Буров!

Не заставляя себя ждать, я вышел в коридор, вытирая пот со лба.

Меня допрашивали куда дольше остальных, прошло не меньше часа с момента, как я зашел в кабинет. Но чем в итоге кончилась эта беседе, ответить с уверенностью не мог. Вроде бы я ответил искренне на все вопросы Куликова, ни разу не соврав напрямую, но кое-что при этом утаив. И все же лейтенант был человеком опытным и, кажется, все же почувствовал во мне нечто чужеродное… не совсем типичное для этого времени — слишком уж я разошелся в своей импровизации. Остается лишь надеяться, что мне это лишь почудилось.

Когда я вернулся в цех, Корякин бросил на меня быстрый взгляд, но я лишь неопределенно пожал плечами. Тот понятливо кивнул в ответ.

В дальнейшем, обдумывая разговор с Куликовым, да и все произошедшие события в целом, я выделил несколько основных моментов. Покушение на Лешу, покушение на меня, гибель бригады Зуева у десятого цеха в результате, как оказалось, очередной случайности.