Черные ножи

Все, чего я хотел — это узнать, где находится воровская малина, чтобы потом при случае наведаться туда, провести легкий обыск и, наверняка, разжиться чем-то ценным. Но вот так сходу одним ударом умертвить человека — я же сам теперь стал преступником, пусть случайным образом, но от наказания меня это не убережет. Любой следак сходу пришьет мне ряд статей, и будет прав. Убийство — это раз. С применением запрещенного холодного оружия, то есть при отягчающих обстоятельствах — это два. Леха присутствовал? Ага, хоть и был в момент драки за забором. Значит, преступление, совершенное группой лиц.

Это три. Я сообщил ему, куда мы идем и зачем? Да. Значит, по предварительному сговору. Это четыре. Плюс всякие мелочи, типа проникновения на чужую территорию… я не юрист, наверняка, там и еще больше статей можно накрутить при желании. В общем, полный трындец, как говорил наш товарищ полковник.

Пока все эти мысли мелькали в моей голове, тело действовало самостоятельно. Я схватил убитого за ноги и потащил в ближайшую сарайку. Мужик был тяжелый, килограмм за сто, не меньше. Но и я уже был совсем не тот доходяга, что прежде.

С трудом, но справился, уложив тело в дальнем углу за грудой каких-то старых корзин, и накрыл его первой попавшейся под руку ветошью. После чего заметил у двери сарая высокую метлу, схватил ее, вернулся на улицу и закидал снегом все следы драки, особенно тщательно засыпая капли крови, обильно оросившие все вокруг. Теперь случайным взглядом не определить, что здесь только что убили человека, да и труп сходу не увидеть, придется тщательно поискать.

Его, конечно, хватятся, но до этого момента пройдет какое-то время… может, минута, а может, и час-другой.

Если в доме все в эту секунду гуляют и пьют, то могут и вообще не заметить пропажи кореша вплоть до самого утра. Толстые бревна стен и запертые снаружи ставни не позволяли мне услышать ни звука из того, что происходило внутри. Оставалось только надеяться на лучшее. Мне же сейчас единственный выход — бежать отсюда!

Я так и решил сделать, и уже начал отступать обратно к калитке, когда внезапно услышал тихий плач… даже, скорее, вой, тянущийся на одной бесконечно долгой ноте. Невольно я остановился, прислушиваясь.

Плач доносился из второй сарайки, которую со стороны улицы не было видно — от случайных взглядов ее прикрывал дом.

Бежать! Сделав еще пару шагов, я остановился. Мне не до непонятных звуков… но, вроде, плачет девушка или женщина… так вот взять и уйти? Я шаг за шагом подошел к сараю и приоткрыл дверь.

Сначала я не увидел ничего. Сарай был завален всяческим хламом, но пробраться сквозь груды мусора было возможно, а плач я слышал из самой дальней его части. Из дома пока так никто и не вышел, и я решился.