Черные ножи

Оглядываясь по сторонам, надвинул шарф до переносицы, чтобы скрыть лицо, потом зажег спичку и пошел вперед, в темноту, по дороге чуть было не завалив на себя груду старых деревянных ящиков, стоящих друг на друге до самого потолка.

Плач-вой тем временем стих. Кажется, та, кто только что жалобно скулила, услышала мои шаги и затаилась. Оно мне надо? Зачем я сюда лезу? И все же я негромко произнес:

— Здесь есть кто-нибудь? Не бойтесь! Я помогу!"

"Но в ответ лишь гробовое молчание и тишина. Может, мне показалось? Но я голову готов был отдать на отсечение, что выли именно здесь.

И тут, наконец, я увидел ее. Моя первая спичка давно догорела, я зажег вторую, третью, а на четвертой груда тряпья в углу слегка шевельнулась. Я подошел ближе, и при тусклом свете заметил бледное лицо девушки. Она выставила руки вперед, словно отстраняясь от меня, боясь, что я подойду.

Боже! Грязная, чумазая, с синяком в поллица, испуганная до дрожжи, до судорог, она отгораживалась от меня руками со скрюченными пальцами с поломанными черными ногтями, и вновь непроизвольно завыла.

— Спокойно, я не обижу, — стараясь говорить мягким, обволакивающим тоном, я постепенно подходил к ней ближе и ближе, пока, наконец не приблизился вплотную.

— Уходи, они убьют… — ее голос был тих и безжизнен, мертв. Но выть она перестала.

— Кто они? Люди в доме?

— Они убивают всех. Смотри! — девушка ткнула пальцем куда-то в сторону и вниз, я непроизвольно шагнул в том направлении, чиркнув очередной спичкой о коробок.

У дальней стены была вырыта изрядная яма — видно, пес постарался, забравшись в сарай. Земля была мерзлая, но псина справилась с задачей. И тут я понял, зачем пес столь неистово рыл.

С небольшой насыпи, образованной землей, прямо на меня смотрел пустыми глазницами человеческий череп, улыбаясь наполовину беззубым ртом. Теперь я заметил и другие детали: большая берцовая кость, частично погрызенная — видно, именно ее откапывала собака, кости поменьше, а тут и практически целый скелет на дне ямы, одетый в полусгнившие лохмотья.

— Их здесь много таких… много… и я буду следующей, — поделилась со мной девушка и широко улыбнулась. — Тут не выжить, не выжить, не выжить!

Она явно двинулась умом, но еще могла отвечать связно.

Я подошел к девушке и протянул руку.

— Вставай, я уведу тебя отсюда!

Она цепко схватила меня за ладонь и поднялась, откидывая в стороны груды тряпья.

Я невольно отшатнулся назад. Девушка была абсолютно обнажена, вся в резаных ранах, свежих и застарелых побоях. Одна нога у нее была слегка неестественно выгнута в сторону — видно, срослась неправильно после давнего перелома. На груди виднелись следы от прижиганий — об нее тушили окурки, причем многократно.