Черные ножи

Например, тактикой боя!

Честно говоря, я был абсолютно уверен, что Леха просто увлекся конспирологией, прочтя очередную книжку, на этот раз про шпионов. Но если от этого ему станет легче, почему бы чуточку не подыграть? Побудем пару дней сыщиками, это даже интересно.

— Спасибо! — обрадовался Леша. — Я знал, что ты поможешь!

— А чья бригада-то? — тяжело вздохнул я. Будто других забот мало, теперь еще придется следить за кем-то. Но я уже пообещал, и отступать назад не собирался.

— Зуева, они в нашем цеху работают на второй ленте.

Я смутно помнил этих людей — обычные работяги, точно такие же, как и тысячи других вокруг. Хоть мы и трудились в одном цеху, но пересекались редко — каждый отвечал за свой фронт работ, а гигантские размеры цеха не доставляли желания постоянно бегать из конца в конец, хотя это и помогало чуточку согреться. С отоплением была совсем беда. Мы мерзли, как цуцики, несмотря на массу теплых вещей и валенки на толстой кожаной подошве, которые нам выдали на заводе во временное пользование. Зима выдалась поистине лютая, и короткое потепление давно закончилось, вновь ударили крепкие морозы, а столбик уличного термометра частенько переваливал за отметку минус тридцать пять.

— Информацию принял, товарищ Носов! — торжественным тоном сказал я. — Предлагаю разработать план оперативных мероприятий!..

Но на следующее утро нам оказалось не до слежки, работы навалилось столько, что ни на секунду не получалось отвлечься, а когда пришло время обеда, Петр Михайлович приказал не расходиться, а собраться всей бригадой в первой столовой.

Весь день с самого начала смены творилось нечто странное — почти каждый, проходящий мимо рабочий, норовил одобрительно похлопать меня по плечу, улыбнуться или сказать что-то поощрительное. Словно у меня день рождения, который внезапно отмечает весь ЧТЗ. Через какое-то время я стал чураться людей и периодически проверять, застегнута ли у меня ширинка. А тут еще Михалыч с этим общим сбором…

В кои-то веки мы отправились в столовую всей бригадой. В остальные дни все питались, кому как было удобнее. Кто-то кушал в общей столовой, другие носили с собой судочки, а после того, как приканчивали их содержимое, шли в столовую и наполняли их готовыми блюдами. Наши продуктовые карточки, которые мы в начале каждого месяца сдавали в заводоуправление, отоваривались в столовых, часто в два или три раза выше нормы — это было своеобразное поощрение за ударный труд, которое мог позволить себе комбинат. Так что многие уносили еду домой, чтобы поделиться с семьями. Это разрешалось.

Меня по дороге в столовую и за обедом то и дело окликали незнакомые люди:

— Поздравляю!

— Ты молодец! Гордимся!

— Наш человек!

Петр Михайлович лишь загадочно улыбался, глядя на это представление.