Чернокнижник. Черная Месса

Какую сам выберешь, — Падший огляделся и улыбнулся внезапно возникшему образу Локсли. — Пусть даже его. Ну вот сам подумай, зачем он нужен? Чтобы убивать, как вы говорите, невинных людей? Или воровать понемногу из банков у малоимущих семей? А если тебе чем приглянулся этот отщепенец, выбирай другого. Можешь взять газету и ткнуть пальцем в отъявленного злодея, которому через пару дней все равно с электроприводом дело иметь. Ну или Мечника своего выбери. Это сложнее, но тоже осуществимо. Двух зайцев сразу прихлопнешь! Ну, что скажешь на…

Демон все вещал и вещал. Слова вытекали из его рта, словно реки меда и молока в библейском Ханаане. Падший говорил прямо и ровно, без подобострастия, звучащего из уст продавца пылесосов, что только сильнее затягивало в омут чертовского красноречия.

А ведь все действительно просто. Чего ему стоит попросить демона разобраться с Искариотами. Можно даже не трогать Локсли, а помянуть ту тварь — голема. Дум не был уверен, что у главного ""злодея"" этого переплета есть душа, но попытка ведь не пытка. А можно искуситься и Лизой.

Оказаться в Ритц где-нибудь в Лондоне, а оттуда отправиться колесить по свету. И тогда ни Гвардия, ни Хартия ему не страшны. Цена-то плевая, всего лишь стать чьим-то палачом. Любой, у кого побольше мозгов, принял бы такое предложение и еще благодарен остался. Но Алекс, несмотря на свою почти гениальность, иногда бывал настоящим кретином.

— Проваливай.

— … только представь какие это возмж… что?

Падший был не просто удивлен — он был потрясен до глубины души, ну или чего там у адских отродий вместо неё.

— То что слышал — проваливай откуда вылез.

В камере явно стало сложнее дышать. Воздух высох и вновь заслезились глаза, но Дум не собирался так просто отступать.

— Не забывайся, дитя, — голос из сладкого журчания обернулся змеиным шипением. — Помни, с кем ты разговариваешь.

— А я помню, — в Алексе внезапно поселилась уверенность в себе. Не в своих силах, а именно в самом себе. Это была глубинная уверенность, не такая, как может появиться от излишнего само накручивания. Она появилась откуда-то из глубин, откуда при сражении с Комеденти вынырнула пугающая чернота. Дум просто осознал, что пока он не впустил демона в свое сердце, свое я, тот не сможет причинить ему вред. — И создал Бог человека, и первым наделил его свободой воли.

Падший дернулся, будто его только что огрели хлыстом, смоченным в святой воде.

— Мне всегда казалось странным, что этой ""свободной волей"" наделили только людей. Глупо ведь, да? — Алекс сплюнул кровь и выпрямился. Не дело говорить с таким противником, сидя при этом побитым псом. — Лиса может выбрать за кем ей гнаться, птица — куда лететь, рыба — куда плыть, даже навозный жук способен найти дерьмо себе по вкусу.