Черные сны
Приграничье – провалившийся в края вечной стужи кусок нашего мира. Забытое Богом и проклятое людьми место, где правит бал магия, а серебро ценится куда выше золота. Обычный парень по прозвищу Лед – один из немногих, кто смог перейти Границу и вернуться в нормальный мир. Вот только не придется ли ему в скором времени вновь распахнуть дверь в зиму?
"
"Конопатый тем временем предъявил свой служебный жетон и прошел за ограждение. Мне ничего не оставалось, как поспешить за ним. Выданная бляха не подвела, и сканер в руке охранника мигнул зеленым диодом. Но все оказалось не так просто – ко всему прочему пришлось сдать пистолет и расписаться в журнале регистрации.
Уже стоявший на крыльце одного из общежитий Григорий, которого подобными формальностями отчего-то донимать не стали, дождался окончания этой вовсе не быстрой процедуры, и мы вместе зашли внутрь. Здесь нас вновь остановили охранники – на сей раз уже из службы внутренней безопасности, но с ними особых проблем не возникло.
Странно, для чего все эти строгости? И если это такое серьезное мероприятие, почему его проводят в «Тополях», а не в зале заседаний Центрального участка? Ничего не понимаю.
Что-то невразумительно буркнувший в ответ на мой вопрос Григорий буквально впихнул меня в зал, и я быстренько метнулся на последний ряд. Народу внутри собралось не слишком много, и знакомых лиц приметить не удалось. Хотя нет – вру.
Ну и зачем, спрашивается, меня сюда тащить надо было? Для галочки?
Именно: по рядам тут же передали форму для заполнения и шариковую ручку, а когда я с ней только-только разобрался, собрание уже подошло к концу.
– Лед, подожди, – остановил меня Линев, когда все начали потихоньку расходиться из зала.
– Очень приятно, – выдавил из себя вежливый ответ я, едва не выругавшись от удивления. Какой, простите меня, еще командир? Какой, на фиг, группы? И зачем про нее рассказывали представителям СВБ?!!
– Взаимно, – улыбнулась в ответ оказавшаяся почти на полголовы выше меня девушка и повернулась к Илье. – Сразу видно, люди у вас боевые.
– Ага, – ухмыльнулся я, почувствовав в словах Красновой неприкрытую насмешку в свой адрес.















