Черный человек

«Вырядилась!» – с мимолетной неприязнью подумал Мальгин, тут же меняя свое мнение при взгляде на лицо Акулины: контраст свежести, красоты, молодости и печали буквально потрясал! И все же могла бы надеть что-либо попроще… или я слишком придираюсь? На ее месте Купава вряд ли оделась бы так… вызывающе.

– Идемте. – Мальгин встал из-за стола, стараясь незаметно поправить рубашку на спине. – Отец лежит в клиническом отделении этажом ниже.

– Вы не поздоровались, – укоризненно проговорила Акулина.

– Извините. – Клима бросило в жар, но он тут же парировал: – Засмотрелся на ваши ноги.

Девушка озадаченно посмотрела на туфли, потом поняла, порозовев.

– Надо было, наверное, одеться иначе?

Мальгин молча открыл дверь, сердясь неизвестно на кого, первым шагнул за порог и нос к носу столкнулся с незнакомым, дочерна загорелым парнем.

– Добрый вечер, – пробормотал тот, отступая; одет он был в спортивный костюм.

– Привет, – буркнул Клим, оглядываясь.

– Клайд? – удивилась Акулина, переходя на английский. – Что ты тут делаешь?

– Гуляю, – огрызнулся парень, быстро приходя в себя.

 – Может быть, мне нужна консультация. Может быть, я хочу сделать операцию на мозге, чтобы стать таким же умным, как твой па.

Глаза у Акулины сузились, ничего хорошего не предвещая.

– Ты только затем и явился, чтобы сморозить глупость? Ты что – следишь за мной?

– Ничуть не бывало, – запротестовал Клайд со смехом. – А насчет глупости я уже говорил: хочу, чтобы…

– Клайд!

– Не придирайтесь к нему, – сказал Мальгин, оставаясь спокойным, вполне понимая чувства молодого человека. – Чем сосуд наполнен, то из него и льется.

 – Он обошел Клайда и направился к лифту, оглянулся. – Идемте. Оба.

Сзади произошел короткий невнятный диалог, шум (парень пытался обнять подругу), возглас Акулины: «Получил? И не смей больше хамить!» Шепот Клайда: «И пошутить уже нельзя…»

В лифте парень тем не менее выглядел уверенно и ничуть не был смущен. Мальгин поймал взгляд Акулины и понял, что она в гневе. Держись, малыш, посочувствовал он Клайду, хоть ты и самоуверен донельзя, но и она – не мягкая глина.

В бывшем боксе Стобецкого дежурил вездесущий Заремба.

Удобно устроившись в «беседке» управления, он работал в обратной связи с Гиппократом – судя по высвету огней, на полусфере пси-вириала. Заметив вошедших, воззрился на них в немом удивлении, затем оценил достоинства Акулины и уже не сводил с нее глаз.

– Что за юница? – шепотом спросил он у подошедшего Мальгина.

– Дочь Лондона, – сухо ответил хирург, вытянул из полусферы вириала дугу эмкана и оглянулся на топтавшуюся у порога пару. – Проходите, садитесь.