Черный человек

Трое без лишних слов заняли места у камеры, запеленались в кресла, закрыли глаза. Информация из камеры и от инков поступала им напрямую в мозг через дисциплинатор и контуры пси-развертки. Мальгин полулег в кресло, специально подготовленное таким образом, чтобы пациент мог видеть все операционное поле и корректировать работу хирургического инка, который командовал тончайшими магнитными и лазерными сканерами, энцефалоскопами, аппаратами считывания и записи информации, контроля давления, сердечного ритма и другим оборудованием.

– Брейте быстрей, – сказал Клим.

– Потерпи, сейчас сделаем из тебя бильярдный шар, – проворчал Джума. – Только зря ты это делаешь.

Через четверть часа голова хирурга отражала свет, как полированное дерево.

– Красавец! – восхищенно сказал Заремба. – Был бы женщиной – целыми днями…

Но Мальгин не дал им времени на шутки.

– Поехали!

– Ни пуха! – суеверно перекрестился Джума.

– К черту!

И Мальгину показалось, что кто-то огромный и сильный, но добрый и мягкий осторожно вынул его мозг из черепа и поместил под струю текущей воды.

Сканер воспроизвел перед ним трехметровую проекцию мозга.

Каждый участок имел свой цвет: зеленый – левое полушарие, желтый – правое, серый – мозжечок, белый – промежуточный мозг и так далее, и в каждой области коры и глубинных структур выделялись черные и красные зерна – «черные клады», не имевшие выхода в сферу сознания. Что они хранили, какие знания, какими последствиями грозило их вскрытие, медицина пока не знала.

– Параллельный перенос готов, – просочился в уши пси-шепот Зарембы; он имел в виду готовность аппаратуры записи, подключаемой в случае непредвиденных осложнений и берущей на себя выход чужой информации.

Рядом с проекцией мозга возникло его схематическое объемное изображение с расписанными векторами нейрохирургического вмешательства – модель операции, рассчитанная Железовским.

Стрелка под номером один запульсировала, раздался пси-голос Пирогова:

– Энцефалон – церебрум – телеэнцефалон, программа «бета», прогноз три к одному, гипотетическое подключение родовой памяти и маатанского «введения»: основные рефлексы.

Шум в голове усилился: «поток воды» набирал скорость. Со зрением стало твориться что-то странное: форма предметов начала плыть, цветовосприятие изменилось, изображение перед глазами задрожало, принялось мигать.

Где-то послышались голоса, возгласы, смех, гулы и свисты… На фоне черной плоской доски, появившейся «перед глазами» – отражение поля связи, – всплыли строки:

Стал мигать обвал сознанья;Вот, казалось, озарятсяДаже те углы рассудка,Где теперь светло, как днем.Пастернак, подумал без удивления Мальгин, как нечто ординарное восприняв выходы-причуды собственной памяти.