Черный человек

Чей? Гиппократа? Свой собственный? Или таинственного наблюдателя, чье присутствие Мальгин почувствовал внезапно?

– Коррекция не проходит…

– Необходима компьютерная коррекция с фиксацией мысленного усилия…

– Соберись, фиксируй внимание! Не расплывайся… А это еще кто? Может, Харитон?

– Оперативное поле – семьдесят точек…

– Она сопротивляется… падение вниз – атрофия чувства…

– Работай в резонансе, попробуй внушить когнитивную карту.[132]

Купава вдруг открыла глаза, увидела Мальгина, и лицо ее мгновенно исказилось: гнев, горечь, ненависть и ярость волнами побежали по нему, как круги по воде.

– Уйди! – Крик ее резанул слух, породил луч боли, пронзивший сердце хирурга. – Не имеешь права! Ты чужой мне, чужой! Уйди, я хочу покоя… покоя… покоя…

Слово «чужой» отозвалось сотрясением головы и колющими спазмами желудка. Клим едва удержал контроль над второй «половиной» сознания – хирургической.

Купава обогнула лежащего Мальгина, подползла к краю обрыва, посмотрела вниз и зажмурилась на мгновение.

И тогда хирург, покрывшись жгучим потом от усилия, бросил непослушное тело к ней. Купава царапалась, стараясь вырваться, молотила его кулачками по лицу, кричала, а он, прижимая к себе драгоценную ношу, отползал от обрыва все дальше и дальше, в то время как второе «я» хирурга делало свое дело, стирая зарождающиеся ядра изменений психики…

Гора задрожала, с грохотом обрушилась в пропасть соседняя скала, камень под ногами Клима поехал, как живой, рухнул вниз, но хирург все же удержался, одной рукой намертво вцепившись в острый выступ породы, а второй удерживая затихшую женщину.

Снова появилось ощущение зависшей над головой гигантской птицы; ее тень, холодная и тяжелая, накрыла людей. Свет в глазах померк. Мальгин почувствовал, что слабеет, к тому же в голове опять заворочался «черный», мешая сосредоточиться, пытаясь подчинить измученное сознание хирурга, внушить ему свое видение ситуации (на мгновение Мальгину показалось, что находится внутри знакомой и чужой одновременно «пещеры» – жилища маатан в окружении живых угрюмых черных глыб…).

– Убью! – зарычал Мальгин в диком исступлении, так что вскрикнула Купава, стих ветер, прекратился камнепад и замерли горы. «Черный» притих, озадаченный, но Клим знал, что это ненадолго. Его психика раскачивалась все сильней, измотанная колоссальным напряжением сил, и сдерживать порывы памяти «черного» в сферу сознания хирург долго не мог.