Черный человек

Одновременно произошла трансформация тела бывшего курьера-спасателя: ноги его совсем исчезли, как бы срослись, талия тоже исчезла, руки превратились в гребнистые наросты, голова ушла в плечи… Длилось это всего несколько мгновений, затем тело восстановило свою прежнюю форму, близкую человеческой, но Лондон уже понял, что это сработала вторая половина сознания Шаламова, «я» «черного человека», что означало: расщепление личности Даниила завершилось, и он уже не контролирует себя как человек.

– Пойми меня правильно, – очень мягко сказал Лондон.

 – Ты изменился, по сравнению с любым человеком ты – что жук-дровосек по сравнению с муравьем, как образно выразился кто-то из писателей, и должен теперь рассчитывать…

– Никому я ничего не должен, – скрипучим голосом перебил Майкла Шаламов. – И не надо проповедей, я и сам могу быть проповедником.

– И все же… – Лондон мог быть терпеливым и упорным до любого опасного уровня, когда дело касалось защиты других людей, хотя и понимал, что настоящая его попытка воззвать к разуму Даниила – не более чем инерция человечности, остатки запасов добра и гуманизма.

 – Ведь тебя тоже тянет не к людям вообще? Тебе нужна Купава, и ты идешь к ней, так? Зачем?

Шаламов с минуту не сводил своего угрюмого взгляда с лица собеседника, отвернулся, протопал к противоположной стене помещения, в которой запульсировала алая окружность, бросил через плечо:

– А ты считаешь, что я исчерпал лимит поцелуев и ласки? Купава ждет меня…

– Уже не ждет, ведь ты сам сказал ей, что не вернешься.

– Ждет, – упрямо проговорил Шаламов. – А если нет…

– Что тогда? Ты заберешь ее с собой силой, оторвешь от ребенка? Заставишь любить себя, упыря? Превратишь в подобие себя и этим осчастливишь? – Лондон ощутил в душе прилив гнева и неприязни.

 – Или убьешь?

Шаламов медленно повернулся, бездонные глаза его снова осветились угрозой.

– Ты мне больше такого не говори… садху! Моему терпению может прийти конец, я не посмотрю, что мы… коллеги. Обходи меня стороной, если встретишь. Купава – моя жена и принадлежит мне, понял? Мне!

Лондон молчал. Угроз Шаламова он не боялся, но спорить с ним в момент, когда тот собирался идти на Землю, значило усугубить разлад в его душе, а если Даниил закусит удила, кто его остановит? И что он натворит?

– Будь осторожен, – тихо сказал Майкл.

 – Я не хотел тебя обидеть, но не причиняй зла ничего не подозревающим людям и особенно Купаве… если ты действительно ее любишь.

Шаламов вошел в стену, исчез, за ним испарилось и переливчатое облако богоида, только волна холодного ветра пробежала по залу.