Черный человек

Мысли повернули в иное русло, имя Шаламова повело свою ассоциативную цепь, снова всплыли в памяти образы дорогих и близких людей. Мальгин вздрогнул, очнулся, обвел взглядом темный купол утробы орилоуна, стены которого от старости серебрились инеем. Ни один звук не долетал сюда снаружи, темнота и неподвижность орилоуна навевали уныние, едва заметно светился «ледок» мембраны в глубине колодца метро.

Здесь дверь из серебра, из сна, из страсти.Войди, мечтатель, дверь открыта настежь.[152]Строки возникли не в голове Мальгина, а как бы перед глазами, постояли, мигнули и расплылись огненными струйками.

И Клим внезапно осознал, что в гроте орилоуна он не один.

Темная фигура, замершая в нише у дальней стены грота, шевельнулась, встала на ноги. Человек?! Мальгин не боялся встреч, ни жданных, ни неожиданных, и все же вздох облегчения невольно сорвался с его губ. Он мог поклясться, что, когда он вошел, в гроте никого не было, войти незаметно незнакомец не мог – у Мальгина развилось сторожкое чувство, но факт оставался фактом: он проспал появление гостя.

Незнакомец тихо рассмеялся, откинул капюшон не то плаща, не то сутаны, и взору хирурга предстало морщинистое лицо седоголового мужчины с умным проницательным взглядом и добродушно-ироничной складкой губ.

Правда, Мальгину показалось, будто лицо гостя, прежде чем застыть, сформироваться, претерпело несколько мгновенных изменений, и что сразу после того, как упал капюшон, лицо его перестало быть лицом человека.

– О да, – сказал незнакомец тихим, но звучным голосом, в котором проскальзывали вкрадчивые нотки. – Конечно же, я не человек, да и вообще не гуманоид. Но странник, как и вы.

Я наблюдаю за вами уже сутки. Нравится путешествовать? Или у вас другая цель?

Мальгин радушно кивнул на складку пола.

– Присядем. Меня зовут Клим Мальгин, а вас?

Незнакомец сел рядом, вполоборота, хотя под плащом не было видно, есть ли у него ноги, руки и седалище. Инфразрение и пси-видение Мальгину не помогли, впечатление было такое, будто фиолетовый, с искрой, плащ непроницаем ни для одного вида энергий. Мало того, Клим не мог пробиться и в пси-сферу пришельца, не видел его пси-ауры – перед глазами стоял ровный серый фон и лишь изредка сквозь этот фон всплывал прозрачный призрак странной фигуры, напоминающей загадочно улыбающегося Будду.

– Мое имя – стершийся иероглиф. – Седой – старцем его назвать было трудно, несмотря на морщины и седину, – улыбнулся. – Зовите меня Странником, Скитальцем или Паломником, это будет соответствовать истине, ибо путешествую я много-много лет. Странствие затягивает, его пьешь, как воду в пустыне, но утолить жажду не можешь.

– Легче подавить первое желание, чем утолить все, что следует за ним.